— Ты хочешь знать, кто такой Давуд, да?
— Ну, и это тоже.
— Давуд — мой муж! — Муж? Такого поворота я не ожидал. — Бывший муж. Его убили, точнее, его убил мой брат. Из-за кровной мести. Я тогда была беременна двойняшками. Когда мы ехали в больницу определять пол наших детей, по нам стреляли. — Она еле дрожащим голосом рассказывает мне это всё, и подбородок её начал дрожать сильнее. — И всё… я больше не видела ни детей, ни мужа… — Слёзы покатились по щекам. Она пошла и принесла большой блокнот, то ли альбом. — Говорит, посмотри.
На всех листах — он. Они даже не оставили мне его фотографию. Ты так сильно похож на него, смотри. Эти я рисовала после нашей встречи с тобой, я всё вспомнила досконально. Эти же глубокие, тёплые, таинственные и выразительные карие глаза снова смотрят на меня. Но они не мои, не моего Давуда. Теперь понимаешь, почему я не хотела видеться, почему мне тяжело видеть тебя.
Я взял бокал с её рук, который она держала как щит между нами. Такая маленькая, такая хрупкая, так и хочется её приласкать, согреть и защитить. Я давно не чувствовал ничего подобного. Прижал её к себе, запустил пальцы в её волосы, хотел поцеловать.
Она приподняла руку, положила пальцы на мои губы, лбом касалась моего виска.
— Не надо, Шамиль, — прошептала она. — Не надо, я ещё не собрала себя. Не будь так жесток ко мне. Я… я не смогу дать тебе ничего и сама потеряюсь ещё больше. Мои глаза уже ищут тебя, но мы должны понимать, что они ищут Давуда, а не Шамиля.
Она пытается отодвинуться от меня, но я только и делаю, что прижимаю к себе, и не хочу отпускать.
"Потрясения"
— Шамиль, Шамиль, — буди́т мужчину. — Шамиль, будильник.
— Уже что ли?! Не понял, я что, заснул здесь? — протирает лицо руками.
— Доброе утро!
— Доброе. Ты это, Рапунцель, извини, я даже не понял, как уснул.
— Да всё нормально, мы же допоздна разговаривали, я и не дала бы тебе ехать на ночь глядя. Умойся, и давай завтракать.
Я разрешила мужчине остаться у себя. Что это я творю?! Но мне понравилось засыпать в его объятиях, я представила, что прощаюсь с Давудом. Он был выпивший, поэтому так крепко спал. Я долго смотрела на него, проходилась пальцами по его лицу и сфотографировала его. Какой стыд и позор.
— Айлин, ты мой номер сохранила?
— Да! Но я думаю, а надо ли?
— Ты чего это? — Шамиль смотрит так странно, недовольно. — Скажи честно, тогда, когда я звонил, ты знала, что это я? Только честно.
— Да, знала!
— И видела мои звонки?
— Ага!
— А почему не ответила? — Он поднимает бровь.
— Я боялась. Не спрашивай чего, я сама не знаю.
Прошли мы в кухню, протянула ему кофе. Потом горячий бутерброд.
Шамиль смотрел на меня, не сводя глаз, и говорит:
— Айлин, поехала бы со мной? — Мой шок в шоке от его предложения.
— Шамиль, сбавь обороты! У тебя похмелье? — улыбаюсь ему.
— У меня всё хорошо. Мне через месяц надо вернуться обратно. Мы вместе приедем.
— Шамиль, не неси чушь. Ты меня знаешь всего лишь неделю. Может, я маньячка или воровка?
— Да, скажи ещё, что у тебя есть способность менять внешность.
— А как ты догадался?
— Когда ты вчера пялилась на меня и обводила моё лицо пальцами, ааа, ещё когда ты сфотографировала меня.
Это что вообще, сейчас было? Он не спал?!
— Ты не спал? — Какой стыд, я прямо чувствую, как мои щёки заливаются краской.
— Я серьёзно. Мне кровь из носа надо ехать. Давай со мной, если тебе станет скучно, я в любое время привезу тебя обратно.
— Шамиль...
— Айлин, я не хочу тебя оставлять одну.
— Я давно одна, Шамиль, и со мной ничего не случится.
— Сейчас есть я, тогда меня не было.
— Я не могу, прости…
Вышла его проводить, стою у его машины, сердце так и замирает, не хочу его отпускать и признаваться себе боюсь. Так не должно быть, это неправильно, я не эгоистка, я всегда буду видеть в нём Давуда.
— Ты меня второй раз прогоняешь, Айлин, чувство совести не гложет? — улыбается мужчина.
Приближаюсь к нему ближе и целую в щёчку.
— Прости и прощай, Шамиль. — Ненавижу прощаться, именно прощаться всегда тяжело, поэтому у меня слёзы. Отстраняюсь от него, хочу скрыть слёзы.
Но он хватает меня за талию, притягивает к себе и целует, целует так же, как Давуд. Слёзы льются ещё больше.
Шамиль
Еду уже два часа, кому я только не звонил, чтобы перенесли мои встречи, конференции. Но толку ноль. Решил быстро решить все вопросы, я думаю, уложусь за неделю. Возьму отпуск на месяц и приеду.
Наш разговор с ней, вчерашний разговор не выходит из головы. Когда она рассказывала, я чувствовал эту боль, которую она испытывала, такое странное ощущение. Хочу слышать её. Надел наушники, звоню.