Розоватые отблески растаяли, солнце скрылось за горизонтом. Стали сгущаться сумерки.
— Скоро стемнеет, — сказал Винченце. — Вам пора домой, Глаша. На ночь запритесь на все замки, никуда не выходите до рассвета. А главное, ничего не бойтесь. Мы вас проводим.
— Не стоит, тут недалеко, — мужественно пролепетала девушка.
Она первая спускалась по лестнице. Как-то особенно стала мешаться, путаться в ногах юбка…
— Откуда тебе так хорошо знакомы привычки охотников? — тихо спросил Феликс. — Как часто ты с ними имеешь дело? Сам случайно не один ли из них?
Винченце пристально посмотрел ему в глаза, точно пытаясь увидеть в сероватой глубине что-то важное…
— Ну где вы там? Спускайтесь! — нетерпеливо прозвучало снизу.
Винченце обошелся без лестницы — просто спрыгнул вниз, легко, пружинисто, точно кошка…
В перелеске перед деревней они услышали крики, вой, детский плач и яростный собачий лай.
На тропке через луговину разыгралась жестокая битва — двое матерых волков, серый и бурый, кружили, подбираясь к стоявшей среди высокой травы девочке, ревущей от страха, подступали все ближе, а ее пес, закрывая собой маленькую хозяйку, отчаянно огрызался, свирепо, до хрипоты рычал.
— Ариша! — закричала Глафира, бросаясь к девочке.
Феликс схватил подвернувшуюся обломанную толстую ветку, а Винченце… Винченце пропал. Зато откуда-то появилась большая, золотистого окраса собака и с глухим рыком бросилась на волков.
Глафира схватила девочку на руки, отбежала к деревьям. Верный пес тоже ринулся в атаку, помогая золотистой собаке. Всем вместе им удалось оттеснить волков к ложбине, и те обратились в бегство, изрядно покусанные, потрепанные. Собака с псом, разозленные дракой, погнались за ними с громким лаем.
— Ты целая? — выпытывала Глаша у девочки. — Что случилось? Как ты здесь оказалась?
— Я… Я тайком… — всхлипывала малышка. — Я за тобой пошла…
— Ты маленькая, глупая, любопытная дурочка! — воскликнула Глаша, прижав ее к себе. — Вот скажу бабке, чтоб тебя впредь из чулана не выпускала!..
Феликс вздрогнул: трава пригнулась под резким порывом ветра, и в воздухе над лугом пятном разлилось призрачное мерцание. В следующий миг пятно прорвалось лоскутьями тумана, и, перешагнув через свечение, на землю ступил одетый в черное воин. Заметив людей, он выхватил из ножен длинный меч, сверкнувший быстрой молнией, и двинулся на Феликса.
Через несколько минут на луг вернулись собаки. Пес подскочил к Арише и стал, виляя хвостом, радостно облизывать девочке соленые от слез щеки. Собака же забежала за дерево… А из-за дерева вышел Винченце — поправляя, отряхивая одежду, заново перевязывая лентой растрепавшийся хвост золотых кудрей.
— Ушли, собаки, — сообщил он. — Так и не смогли догнать — они в болото свернули, а там по следам не побежишь…
И застыл, подняв руки, с кончиком ленты в губах.
— Ну ни на минуту нельзя оставить! — воскликнул, сплюнув волосок. Сунул ленточку в карман.
В густой траве лежал, раскинув руки, охотник — со своим же мечом в сердце.
— М-да, — протянул Винченце, обойдя вокруг тела.
— Это все Финист! — крикнула Ариша и, вырвавшись из рук Глафиры, бросилась к итальянцу.
— Не может быть! — удивился тот, нагнувшись девочке навстречу, подхватил ее на руки.
— Это все он! — затрещала малышка, тыча пальцем в молча стоявшего поодаль Феликса. — Он его ка-а-ак треснет! А этот ка-а-ак размахнется! А он его — вот так! А этот — вот так! А ножик раз — и в дерево! А Финист — прыг мимо! А потом его ж ножиком ка-а-ак проткнет! Тот — ух, и свалился.
— М-да, — повторил Винченце, глядя на вертикально торчащий меч, почти по рукоять вогнанный в тело и в землю. — Хороший ножик… Так как ты сказала — проткнул? — переспросил он с улыбкой.
— Ага! — кивнула крошка. — Вот так вот — и проткнул! Насквозь пр… Ой! — удивилась она. — У меня получается! Р-р-р!.. Глаш, я тепер-р-рь все буквы выговар-р-риваю!
Глафира не выдержала и разревелась. Пришел черед Арише ее успокаивать.
— Поздравляю, Феникс. — Винченце с улыбкой, но и с уважением похлопал его по плечу. — Первая кровь — ее ты запомнишь на всю жизнь. Не дрожи, привыкнешь. Как комаров щелкать станешь, вот увидишь! Поверь, со временем из тебя выйдет отличный охотник за охотниками.
— Не хочу, — произнес Феликс бескровными губами.
— Ну это не тебе уже решать, — мягко сказал Винченце, — .судьбе.
Тело охотника начало таять, на глазах впитываясь, уходя в землю. Скоро среди примятой травы остался торчать один меч. Винченце шагнул к нему и дотронулся пальцами до рукояти. Снизу, от лезвия поднялись длинные языки темного, пурпурного пламени и, объяв клинок, в мгновение сожгли меч в горстку пепла.