Тут Глафира встрепенулась — из глубины дома послышались быстрые шаги.
— Ой, Полина Кондратьевна! — заговорила она на всякий случай излишне громко. — Я ведь чего пришла рассказать-то. Вы только представьте, какой нынешней ночью казус случился! Благодарствую, — кивнула она, принимая из рук хозяйки дымящуюся парком, источающую аромат смородинового листа чашку чая и присаживаясь к столу, как воспитанная барышня, — На кладбище вчера ужас-то какой случился! Бр-р! Как представлю — аж мурашки бегают по мне по всей.
И она подробно пересказала подслушанную на берегу речки историю.
— Во как! — заключила она, украдкой покосившись на появившегося в дверях Феликса, остановившегося в нерешительности, — Все ведь думают, будто мертвецы лежат себе спокойненько, померши, а они по ночам гуляют. — И шумно отхлебнула из блюдца, закусив сладкой ватрушкой.
— Слыхал ли, брат Феликс? — усмехаясь, спросил помощника старик. — Чего только людям не привидится!
— Слышал, — кивнул молодой человек, садясь к столу.
Уплетая пирожки, Глаша неприметно окинула его цепким взглядом, от которого не укрылись ни покрасневшие от бессонной ночи глаза, ни большая, чем обычно, бледность, ни слегка растерянный вид.
— Чего-то вы, Феликс Тимофеевич, нездорово выглядите, — заметила она. — Спали, видать, плохо? Ночью-то душно было.
— С набитым ртом разговаривать неприлично, — пожурила ее хозяйка. — Я вот из твоей речи ни слова не разобрала.
Феликс, похоже, все понял, ожег девушку быстрым взглядом. Но Глаша не смутилась, чуть поперхнулась и в ответ поглядела гордо, с вызовом.
Побарабанив пальцами по столу, Серафим Степанович сказал:
— Вот вы, Глаша, смеетесь, а ведь многие верят в живых мертвецов.
— Это как? — удивилась девушка, вовремя спохватившись и проглотив кусок пряника. — Если ж уже нокойник, то никак живым не может быть!
— Так-то оно так, — согласился Серафим Степанович, — да только о мертвецах, выходящих из могил по ночам, рассказывают люди в разных землях, и истории эти во многом сходятся. Будто бы оживают некоторые покойники в ясные лунные ночи, встают из гроба и отправляются бродить…
— Страхи-то какие, господи! — суеверно перекрестилась Ямина, — Хоть бы ночью не приснилось.
— …И коли им человек живой встретится на пути, — продолжал старец, понизив голос, — будто бы нападут и кровь всю до капельки высосут. А могут и специально какого человека разыскать, коли отомстить за что-то хотят или просто приглянулся. Тогда они его выслеживают, точно охотник зверя, пробираются в дом и подкрадываются к нему тихо-тихо. Говорят, еще морок сонный наводят на свою жертву. И лежит человек, будто сам мертвый, пошевелиться не может. А наутро думает, что ему все привиделось. Только на шее у него, вот здесь, — он постучал пальцем пониже уха, — отметина остается от клыков упыриных. И начинает человек хворать, сохнуть, свет белый ему не мил больше, от людей прячется, от солнышка. И невдомек никому, отчего беда с ним такая, никто не ведает, что упырь к бедняге повадился, каждую ночь кровушку пить является. Да чем сильнее человек этот был, тем дольше ему мучиться, больше ночей придется упырю из могилы вставать. А тому и любо лишнюю ночку погулять. Когда ж помрет жертва, тоже в упыря превратится и тоже станет к живым людям хаживать, чтоб жажду свою сатанинскую утолить.
Глаша бросила вторую надкушенную ватрушку и во все глаза уставилась на монаха. И хоть солнце ярко светило и птицы громко пели, по спине пробежал холодок… И как только Феликс может продолжать так невозмутимо пить чай?
— А кровь-то сосать зачем? — шепотом спросила Глафира.
— Так у них положено, — пояснил Феликс. — Иначе не могут.
— Каждый народ беспокойным покойникам свое название придумал, — продолжал Серафим Степанович. — В Румынии живых мертвецов зовут носферату, на Балканах вукодлаками, в Европе вампирами. Русалок тоже, кстати, многие принимают за духов утопленниц. У татар есть убыр, у белорусов вупор, у украинцев навы, а по-нашему упыри это. Считается, что при жизни люди эти были колдунами либо их прокляли. Еще говорят, будто могут они превращаться в разных зверей, птиц, в летучих мышей. Могут даже обернуться туманом или надеть личину другого человека.
— Батюшки! Да с таким чудищем, поди, ничем не совладать! — испугалась Полина Кондратьевна.
— Ну почему же не совладать, — пожал плачами Феликс. — Есть средства и против упырей. Например, они как огня боятся чеснока и святой воды. Огня, кстати, тоже не любят. И солнечного света не выносят, сгорают от него дотла. Еще петушиного крика пугаются. А чтоб окончательно избавиться от упыря, можно днем, когда он совершенно не опасен и ничем не отличается от других покойников, пойти на кладбище, разыскать могилу, открыть гроб и вбить упырю в сердце осиновый кол. Бывают, конечно, особенности в каждом конкретном случае, но выбор оружия широк, как видите, что-то да подойдет.