— Ты что хулиганишь? — выглянул Серафим Степанович. — Полину Кондратьевну ведь разбудишь!
— Не разбужу, будьте покойны.
— Чего? Не слышу, что ты говоришь, — перегнувшись через подоконник, помахал в первых лучах восходящего солнца бородой старец. — Погоди, лучше спущусь к тебе, там и расскажешь.
Ожидая старца, Феликс прислонился спиной к бревнам сруба, потом устало сполз, сел на узкую завалинку. В голове какая-то чехарда — что он все-таки узнал полезного, а что примерещилось?
— Ну и где, брат Феликс, ты всю ночь бродил?
Феликс попытался собраться с мыслями. Взгляд его уперся в окладистую бороду собеседника… Так вот что это было! Тень, пронесшаяся у него над головой — развевающиеся волосы и обыкновенное помело, которым убирают дворы!
— Серафим Степанович, я кое-то видел, — начал он, потерев переносицу пальцами, привычным жестом пригладив пятерней волосы.
— Не волнуйся, говори как есть, — похлопал его по плечу монах. — Ты же сам любишь повторять — каждому явлению можно найти разумное объяснение, если хорошенько поразмыслить. Ну давай подумаем на пару, авось да разберемся.
Солнце окрасило ярким золотом верхушки деревьев. По реке разлилась, расстелилась парчовая, в искру, дорожка бликов. Над пучками мокрой осоки зигзагами заметались, взвились шумные стрекозы. Над лугом разнесся звучный рожок пастуха, усиленный эхом.
Глава 10
Всю ночь по небу ведьмы
Летали хохоча —
А только два кувшина
Нагнали первача!
По поводу многих увиденных ночью явлений Феликс еще не решил, что думать, как их расценивать. Только вот насчет одного был полностью уверен — на сарае с козами нужно повесить замок. Но так как из хозяев дома застал лишь древнюю старуху да сопливого младенца, которым что-либо объяснить представлялось делом затруднительным (а при упоминании домового бабка, мелко закрестившись, вовсе поспешила прогнать странного парня со двора), Феликс отправился к одному из самых авторитетных местных жителей, к мнению которого прислушаются однозначно. Тем более в замках и запорах он должен был разбираться лучше всех в деревне.
Специалист этот нашелся там, где ему и положено быть, — за кузницей. Правда, занимался он не своим громоподобным ремеслом, а просто чистил коня, крутые бока которого сверкали ярче новенького медного таза, а блестящая грива была уже заплетена в косы — краше, чем у иной девицы, разве что без лент обошлось.
И снова Феликс не собирался подслушивать, просто опять его подвела выработанная в монастырской тишине привычка к бесшумности. Но достигшие его слуха слова не то что заставили повременить с приветствиями — назад попятиться.
— Стой, брат, я покуда еще не кончил. — Кузнец похлопал коня по крупу. Феликс раньше не видел никого, кто с такой бы заботой, пожалуй, даже с любовью ухаживал за своей лошадью. Хотя зверь и вправду хорош, как с картинки, — Эх, Прокоп, так ты никогда снова человеком не станешь. Плохо ль, коли тебя кормят, ходят за тобой, работать не заставляют… Помнишь, как ты мне говорил все время — я не лошадь, мол, чтоб с утра до ночи пахать? Договорился. Нет, запрягу я тебя, дождешься, и в поле отправлю. Думаешь, легко с хозяйством одному-то управляться? Ты тут без дела стоишь, хвостом машешь да овес хрумкаешь, а я как проклятый… Нет, брат, это не тебя цыган тот сглазил, это мне кара вышла за то, что вовремя тебя не образумил, жить по-человечески не научил…
Феликс счел за лучшее вернуться немного назад — и издалека, сделав вид, будто только что подошел, громко поздоровался с кузнецом. Завидев гостя, тот нахмурился, отвечал, скупо отмеряя слова, поглядывал угрюмо. Но Феликс на такое явное недружелюбие постарался не обращать внимания. Ясно, что от человека, у которого стряслось такое несчастье (нервическое расстройство, либо он оказался жертвой злого розыгрыша — это еще предстояло выяснить), нечего ждать приветливости. Потому он просто, как мог доходчиво постарался объяснить, зачем, собственно, пришел, и предложил кузнецу подтвердить его слова хозяину коз с точки зрения мастера, дабы последний свою недальновидность на домовых больше не сваливал.
Кузнец внимательно выслушал, потер на подбородке рыжую, в масть коню, щетину, кивнул.
— Посмотрим, — добавил еще. И только.
Феликс отправился восвояси, не слишком обнадеженный, сомневаясь, поняли ли его вообще.