Отлично, теперь осталась самая малость — отыскать этот самый дуб. Благо не степь кругом, недостатка в деревьях не наблюдается.
Точно поторапливая, над головой снова принялась отсчитывать время кукушка. Издалека, словно в ответ ей, раздалась частая дробь дятла.
— Трухлявый, говоришь? — подумал вслух Феликс и отправился на звук лесного барабанщика.
Вместе с дятлом отыскался и дуб. Сквозь еще кучерявые ветви старое дерево поглядывало на округу чернеющим глазом дупла. Не обращая внимания на случайного зрителя, дятел, повиснув на шершавой коре вниз головой, увлеченно делал еще одно.
Чуть поодаль, на краю солнечной полянки, среди елочек и рябинок, прятался маленький домик. Почерневший сруб наполовину врос в землю, низкая крыша сплошь седая с зеленью от пушистого мха. Вероятно, зимой избушкой пользовались охотники, однако сейчас в это было трудно поверить — уж больно заброшенный, нежилой вид у пристанища. Дверь из рассохшихся досок на ржавых петлях оказалась незапертой. Но Феликс заходить не стал, только заглянул в холодную сырость темноты:
— Эй, есть тут кто?
Не откликнулось даже эхо.
В это время кто-то, завидев незнакомца, неслышной тенью метнулся с земляничной поляны за ширму молодых елочек — и притаился, замерев, наблюдая сквозь густую хвою.
Удивившись на пустившую корни во мху на крыше березку, Феликс обошел домик вокруг.
Когда он скрылся за углом, кто-то с ужасом вспомнил о бельишке, сушившемся позади домика. Выскочил из укрытия, сорвал тряпки с веревки и бросился обратно в заросли.
Феликс оглянулся — краем глаза он заметил какое-то движение… Нет, показалось. Просто ветка качается, наверное, птица вспорхнула. Обогнув домик, Феликс обнаружил между крышей и растущей неподалеку сосной натянутую веревку. Вернее, провисшую дугой, утопающую в высоком иван-чае. Странно, не туго скрученные нити пеньки были кое-где влажные, хотя роса на траве давно высохла, да и дождя, чтоб под веревкой листья промокли, давно не было.
Но больше ничего подозрительного в глаза не бросилось.
От порога домика через поляну вилась едва приметная тропинка. Кивнув на прощанье продолжавшему долбить дятлу, Феликс покинул сей укромный уголок.
Кто-то за елками, прижимая к груди постиранную сорочку, с облегчением перевел дух.
Тропка вывела к опушке. Оттуда, петляя между овражками и огородами, спустилась к деревне — прямо к избе бабки Нюры. Похоже, именно этой дорожкой старушка намеревалась в прошлый раз прогуляться, если б он ее не вспугнул. Но что могло ей понадобиться среди ночи в заброшенной хижине? Отметив для себя данный вопрос — и отложив его на потом, — Феликс отправился к терему госпожи Яминой. Давно пора отдохнуть, перекусить… В общем, собраться с силами для предстоящей ночи.
И снова тихая летняя ночь обещала выдаться отнюдь не сонной.
Русалки появились на берегу вовремя и даже чуть раньше условленного срока. По всей видимости, белокурая их госпожа не позволила нигде задержаться для игр и веселых проказ. За что сама же поплатилась долгим ожиданием, проявляя при этом все признаки нетерпения. Сочувствуя беспокойству хозяйки, русалки скрашивали медленно тянущееся время унылыми хороводами да песнями про несчастную любовь.
Итальянец обещанья не сдержал, на свидание не явился. На берег озера резвый конь принес лишь юного баронского сына.
— А где же ваш друг? — задала логичный вопрос русалка и опечалилась.
— Не смог! — спрыгнув с лошади, ответил тот. — Просил передать ужасные извинения и молить о прощении у вас на коленях, — и с горящей в глазах надеждой взглянул на нее.
Девицы-водяницы прыснули в ладошки:
— Прям у вас на коленях!! Удержите ль молодца?!
— А я б удержала! — заявила самая пухленькая.
Молодец услышал и смутился.
— Милая Лилия! — горячо воскликнул он, бросаясь перед девушкой на колени, — Быть может, я не столь блистательный оратор, как синьор Винченце, но позвольте…
— Что? — спросила она, потому как, засмотревшись в ясные русалочьи очи, юноша замолк на полуслове, напрочь позабыв выстраданный за день монолог.
— Я… Я мог бы, я готов… — запутался он, пытаясь припомнить блестяще сочиненную речь для немедленного покорения сердца красавицы.
— Ах, бросьте… — промолвила та.
— Что бросить? — переспросил он, оглянувшись.
— Оставьте все это, — повела она плечом. — Вставайте, не то набьете полные сапоги песку.