Но Жар знал об этом. Знал он и о том, что ни одна девушка не выйдет в эту ночь в лес, чтобы завести там свою песню. А чтобы противостоять чарующей мелодии, юноша заткнул уши воском.
Он тихо крался по опушке леса, вспоминая все ранее слышанное им о русалках. Девушек и молодых женщин русалки ненавидят. Могут поймать их, сорвать одежду и отстегать ветками. От стариков и старух просто прячутся. А вот юношей и молодых мужчин они любят. Очень уж не хватает им в холодной воде теплых чувств. То в воду утащат, то на суше защекочут до смерти.
Вот прошлым летом жертвой русалок стал кузнец из его деревни – Сосновых Кущ. Жил Байко недалеко от реки. Раньше знал он о русалках и из избы не выходил. А тут зимой потерял он жену, да не совладал с собой – вышел на порог. Постоял, послушал. Манит его жалобная песнь в сторону реки. Не выдержал Байко и пошел к Косинке. Тут его русалки и поймали. Подкрались сзади, да защекотали до смерти. На голову умершего возложили венок из осоки и кувшинчиков, а руки связали березовой веткой.
Лето в прошлом году было жарче нынешнего. Редко кто выбирался днем из избы. Только за большой надобностью. Вот и откладывали деревенские свой поход к кузнецу до последнего. Через трое суток только собралось несколько человек и повело к избе возле реки своих потерявших подковы лошадей. Кузнеца нашли возле реки – русалки каждую ночь водили вокруг него хороводы. Байко лежал на спине с закрытыми глазами. На лице застыло умиротворенное выражение. Как будто спит человек. Но грудь его не шевелилась. А как только к нему прикоснулись, лицо покойного кузнеца изменилось, покрывшись пятнами гниения.
Так и заколдовывали русалки заморенных ими людей.
Жар знал, что если повесить на шею два оберега: один спереди, а другой сзади, то русалки его не тронут. Один раз в году они появлялись на земле, но и этот раз мог стоить многим людям жизни. В другие дни прекрасные девы прятались на глубине рек, озер, запруд, болот.
Песня, которая все равно была слышна сквозь воск, резко оборвалась. Жар остановился, достал из ушей затычки. Лес, до этого казавшийся местом скорби русалок, оживился. Девы стали петь на разные голоса веселые заводные песни, хлопать в ладоши и звать друг друга: «Кума, кума, приходи!». Повсюду слышался звонкий девичий смех. Оглядевшись, Жар заметил скачущие по деревьям белые силуэты. Некоторые перескакивали с ветки на ветку, некоторые оставались на одной и начинали на ней раскачиваться, громко хохоча и болтая в воздухе голыми ногами. На всех были надеты тонюсенькие белые рубашки.
Жар вновь пошел по еле заметной в темноте лесной тропинке. Ему нужно было добраться до того места, где Неизмиру затянули на дно. Русалки не могли упустить одинокого парня – прыгали сверху, пытались обнять его, но почувствовав обереги, резво отпрыгивали в разные стороны. А потом провожали его злыми взглядами, в которых пропадали всякие следы девичьей нежности.
Вскоре юноша добрался до берега реки. Здесь творилось другое действо. Русалки, в венках из кувшинок на голове и в длинных, но прозрачных, рубашках, водили хоровод, напевая знакомую песню. Именно ее пели деревенские девушки, работая в поле. Жару это не понравилось. Разве может нежить понять чувства людей, которые в поте лица трудятся на полях? Как оказалось, да. Русалки пели с таким выражением, что только глухой калека не посочувствовал их горькой женской доле. Поняв, что начинает попадать под влияние неземных голосов, Жар вновь заткнул уши воском.
Юноша пригляделся к поющим русалкам, выискивая среди них одну, единственную. Девы, казалось не обращали на него никакого внимания, но Жар всем телом чувствовал на себе их изучающие исподтишка взгляды. А лица у них совершенно одинаковы! Как будто один и тот же человек. Как теперь среди них найти Неизмиру? Жар начал внимательнее присматриваться к каждой девушке и все-таки заметил отличия. Глаза. Не зря говорят старые, что глаза о человеке могут сказать все. У водных дев глаза были одного цвета – зеленого, но разных оттенков и глубины цвета. У кого-то светлее, у кого-то темнее.
Как будто поняв, что юноша нашел их главное отличие, все русалки опустили головы. Но Жар успел заметить взгляд удивительных синих глаз, которые так запали ему в душу. Сердце екнуло и быстрее заколотилось в груди. Он подошел ближе, ожидая, когда русалка, бывшая его невестой, приблизится к нему. Шаг, другой, третий. Жар едва успел накинуть проходившей мимо него в хороводе девушке на шею оберег. Она замерла. Слаженный хоровод распался. Русалки зашипели, попытались накинуться на юношу, но тщетно – обереги зорко следили за его безопасностью. Тогда они бросились к той, кого совсем недавно называли своей сестрицей. Но и ее хранил данный Ведагором оберег.