— Слышала, ими омоложение делают, — кивнув подтвердила Ставрида.
— Дарьица, при помощи таких инъекций, сможет не только омолодиться, но и сильно увеличить свои способности. Вероятность негативного эффекта очень мала, зато прибыли будет целый вагон и маленькая тележка.
— А что ж она раньше так не делала? За столько-то лет? — задумчиво спросил дед.
— Во первых, чтобы русалка появилась нужно приложить много сил. Это вам не картошка: посадил и к осени она сама выросла. Если-бы заложные появлялись часто, весь мир бы давно знал и боролся с ними. Мертвецов бы просто кремировали. Тут очень долгий и муторный процесс, тело должно быть защищено от разложения и порчи. Неслучайно, древние славяне, а потом и православные, хоронили умерших неестественной смертью — особым способом. Тело скармливали падальщикам, бросали в жальник, их (отыняли) обносили заборами в отдельных местах, подальше от кладбищ обычных покойников. К сожалению, сама религия выступала и выступает против кремации умерших, отсюда и многочисленные легенды о поднявшихся из земли мертвецах. От них старались избавиться по всякому, во времена больших холодов, войн или эпидемий мертвецов даже складировали в особых зданиях — божедомках, чтобы захоронить по весне.
— Божедомка? — переспросил дед.
— Ну, их ещё называли — Гноище. Тамошние сторожа наблюдали состояние мертвецов и при первых признаках заложного такого покойничка сразу предавали огню. При советской власти стало проще. Умерших старались отвезти в морг и проводили диагностику, у смежной организации КГБ во всех крупных моргах были свои агенты, а в маленькие районные ставили одержимых. Патологоанатомы, часто и сами не знали, что докладывают обо всех странных случаях смерти куда надо. Порядок, в последние 70 лет был военный, все случаи появления русалок и водяных были задокументированы и по каждому случаю проводились проверки.
Валера вздохнул. Помолчал и добавил:
— Дарьица права. Сейчас настало другое время. Всякая дрянь по высовывала головы.
Иван Иваныч воспользовался заминкой и разлил ещё по одной.
Выпили все, даже Ставрида Николаевна. Валера захмелел.
— Вот так и живём Иваныч, — говорил он дружески приобнимая старика за плечо. — Ведьмы, колдуны, упыри, водяные, лешие там всякие, а порядка нету. Велика Русь-Матушка и никому до неё дела нет. А ты ещё нас чертями обзываешь, хотя, мы, к тебе всей душой и по честному.
— Да погоди-ты, а что будет если водяной в силу войдёт? — отмахивался от него старик.
— Да чё будет? — Валера понюхал пустой гранёный стакан. — Заебись будет. Весь Благовещенск по миру пойдёт по естественным, замечу, причинам. Засухи, там всякие, неурожай, нашествие лягушек, девчонки топиться начнут, какая ему приглянется, та и бульк!
Он с готовностью протянул деду пустую тару.
— Набулькай ещё мне, на донышке.
— Хватит! Хватит с вас! Потом голова будет болеть, — запричитала Ставрида.
— Цыц! А ну лей до краёв…Нам с дедушкой. Он ведь у нас хороший, не то что мы. За село грудью готов на врага идти.
Денис поморщился. Валера опять нажрался. Пора было его выводить из-за стола. Ставрида дрожащими руками наполнила два стакана.
— А помнишь Иваныч, как ты в Ырку из ружья стрелял? Помнишь? Не попал, правда, ни разу, но зато как целился! — захохотал Валера.
— Да разве в этого беса попадёшь…Он же призрачный был, — усмехаясь припомнил дед.
— А давай выпьем? Нам всегда есть за кого выпить, из тех кого уже нет и не будет с нами. Помянем как следует?
— Да может, действительно уже хватит? — отказался Иван Иваныч.
— Хотя бы за учителя нашего, за Фёдора Михайловича…Пусть земля ему будет пухом, — настаивал Валера. — Денька, ты тоже бахни, за учителя, а?
— Ты ещё Лаперуза вспомни, — ответил Денис глядя ему прямо в глаза, — а ну, спать иди.
Повисла гнетущая тишина. Валера побагровел, казалось сейчас он ударит своего друга, у Ивана Иваныча внезапно остро кольнуло под сердцем и он в страхе снова схватился за грудь.
— Тихо. Иди спать, — повторил Денис. Валера презрительно фыркнул и вышел из-за стола, но на сеновал не пошёл. Его шатало. Вместо этого он забрался на печку и оттуда мстительно метнул в товарища валенок.
— Чой-то он, господи. Валенок ему помешал, — охнула Ставрида Николаевна.