— Чё там? Сломано? — шевелил бородой Иваныч.
— Щас вправлю, — обнадежил Денис.
— А ты умеешь?
— Не помню.
— Стой!
Хрусть.
Иваныч закричал так громко, что его крик услыхал идущий далеко впереди Лёнька.
—
Машка, заметив, что с страшным цыганом что-то произошло, заметалась в салоне. Быстро обнаружив, что люк вполне можно открыть, девушка сообразила выбраться через крышу и поспешила выручать Юрика.
— Нож… — заметив её прохрипел тот. — Нож…вытащи…
— Но ты изойдешь кровью!
— Выдерни его…Только не голой рукой….Быстрее…
Машка заметалась возле машины ища чем бы обернуть руку. Из одежды на ней было только футболка и короткие шорты. Даже платка при себе не было. Она бестолково подёргала ручку двери, машина по прежнему была заперта, посмотрела на бегающего по полю цыгана — да что же делать-то? Тут она вспомнила, что вообще-то учится на врача и негоже ей думать о целомудрии, когда рядом умирает товарищ. Маша, не долго думая, стянула с себя футболку и робко приблизилась к Юрику.
— Отвернись, — зачем-то потребовала она.
— Дура… — Валере было не до разглядывания женских прелестей. Плеть всё сильнее сжимала горло. Маша собралась с духом и обернув кисть футболкой дёрнула за рукоятку ножа. Руку словно током ударило. Машу отбросило в одну сторону, а нож в другую.
Перед глазами у девушки заплясали весёлые яркие искры.
— Аааа! — привстав на одно колено взревел Валера разрывая голыми руками ненавистную плётку.
Маша в изумлении гладила бесчувственную правую руку. Её как будто парализовало. Археолог посмотрел на неё, встал отряхнулся и поискал глазами цыгана.
Бахти всё так же бегал по полю, только лицо у него всё было разодрано в кровь. Он пытался шептать защитные заклинания, молился цыганским богам — ничего не помогало.
Валера пошарил в карманах и достал небольшую коробочку.
— Ремкомплект, — показал он Маше — сначала, я тебе руку подлечу, а потом ты мне дырку в спине заклеишь.
— Что со мной? Я сейчас что-то видела. Десятки умирающих людей. Их, крики, страдания…Это невыносимо… — всхлипнув произнесла Маша.
— Не парься. Сейчас всё пройдёт. Вот — положи под язык, — Валера протянул ей таблетку.
Маша послушно сделала как он сказал и ей стало полегче. Рука начала шевелиться. Наблюдая как Валера раздевается до пояса, она тихо спросила.
— Тебя же зовут не Юра? Я глазами вижу, что ты Юра, но внутренне ощущаю, что это совсем не так.
— Футболку нацепите на грудь, мадемуазель, — посоветовал ей в ответ археолог, — цыгане вокруг смущаются.
— Опять шуточки! — вспыхнула Маша прикрывая голую грудь. — Вас чуть не убили. Меня…Я, наверное, была бы следующая…
— Верно, — повернувшись спиной Валера присел демонстрируя страшную смертельную рану из которой толчками выходила кровь. Кажется, его это совсем не тревожило.
— В коробочке спрей. Попшикай на рану, а потом пластырь используй.
Маша, после всего произошедшего, честно пыталась больше ничему не удивляться, но всё равно удивилась, когда увидела как от струи спрея кровь перестала течь буквально на глазах.
— Больно? — на всякий случай спросила она.
— Это разве больно? Спасибо коктейлю из спирта и стимуляторов. Если бы не он, я бы сейчас был послушным рабом цыгана и ножом палача живьём бы снимал с тебя кожу, — задумчиво пробормотал Валера.
— А кто он такой? — кивнула в сторону бегающего поблизости Бахти Маша.
— Дурачок. Жадный и глупый. Он видимо думал, что он первый захребетник попытавшийся напасть на меня сзади при помощи хитроумной ловушки.
Валера хихикнул, а потом крикнул обращаясь к цыгану.
— Ну что? Помогло тебе твоё колдовство Бахти? Мы живы, а ты скоро насмерть зачешешься!
Цыган не слушал его. Он пытался унять боль и нескончаемый зуд. Кожа с окровавленного лица свисала лохмотьями.
————
— Я-ить, раньше думал, что в вашей банде Валера главный злодей. А оказывается — ты ещё хуже.
— Не понимаю, чего вы обижаетесь? Сустав я вам вправил. Ходить можете, — недоумевал Денис.
— Да лучше бы ты меня убил! На старости лет — два километра пробежал без остановки. Мне ведь за семьдесят, слышь ты?
— Да слышу. Спешить нам нужно иначе будет беда.
— Успеваем. Мы ж другой дорогой пошли, короткой. А они, знамо, через болото ломятся. Пять минут нам осталось идти.
— Вы мне это десять минут назад говорили.
— Опять издеваешься? Думаешь у меня настроение ссориться есть? Сердце болит за Лёньку-то. Вот не пойму, отчего ты такой дикий? У тебя родители-то хоть были?