Женщина снова неприязненно посмотрела на него.
Мужчина допил непонятную жидкость, которая согрела его и придала сил, и остался стоять в нерешительности, вертя пустую кружку. Видя, что завтрака он не дождётся, он поставил кружку на стол и пошёл к двери. Женщина всё так же спокойно шила.
Завернув в свою комнату, мужчина собрал свои нехитрые пожитки и вышел за порог негостеприимного дома. Подойдя к калитке, он облокотился на неё и стал оглядывать ту часть острова, которая была в пределах его видимости.
Дом Евфимии, хоть и стоял в стороне, но возвышался на небольшом пригорке. Остальные редкие дома были построены ближе к берегу. От калитки простиралась огромная зелёная поляна, на дальнем конце которой на большом холме возвышался квадратный дом, окутанный утренней дымкой. Справа от калитки, где стоял мужчина, среди зарослей, грязи и поломанных вчерашним ветром веток притаилась тропинка, по которой мужчина вечером пришёл сюда.
Стоя у калитки, он никак не мог заставить себя переступить порог и закрыть за собой дверь. Ему казалось, что с этим жестом какая-то часть будет закрыта для его жизни. Ему представилось, что едва он закроет калитку, дом «старухи Герды» исчезнет, как исчезают в сказках дома колдуний и сокровища, неправедно присвоенные. Наконец он вздохнул и решительно толкнул калитку.
Проходя по поляне, он видел огромные мокрые камни, лежавшие, казалось, со дня появления острова, и столь же редкие ветки, занесённые сюда вчерашним ураганом. Небо, хоть и затянутое белой пеленой, было спокойным и умиротворённым в своей смертельной неподвижности. Ветра не ощущалось, но было весьма свежо. И холодно. Мужчина поднял ворот пальто и уткнулся в него носом – сырость пробирала до костей. Со своего места он видел крутой грязно-зелёный склон, заканчивавшийся чем-то вроде узкого длинного залива среди призрачно-голубых скал, уходящего куда-то вглубь острова. Скандинавы называли такие узкие заливчики, как будто разрезанные божественным ножом берега, фьордами. И он решил, что этот тесный залив среди высоких берегов может быть именно им.
Он оглядел остров. В стороне от дома Евфимии темнели торфяники, над которыми повисло одеяло тумана. Деревьев на острове было мало и в основном хвойные. Как оазис в пустыне, он заметил тёмное пятно стройных кедров, а, дойдя до «замка», он обнаружил, что тот огорожен с одной стороны вперемешку низкорослыми елями, клёнами и ясенями. Неподалёку от «замка» мужчина заметил вересковую пустошь. Весьма унылый пейзаж даже для привыкшего к лондонскому смогу, однообразию и безжизненности англичанина.
Оглядев ещё раз окрестности, мужчина решительно направился к калитке низенького заборчика, как и у дома Евфимии, состоявшего из пригнанных друг к другу больших камней. Открыв её, он в изумлении остановился: прямо перед крыльцом на большом дворе дородная женщина в цветастом платке на голове и в чём-то напоминавшем овечий тулуп спокойно кормила домашнюю птицу, разбрасывая корм и покрикивая на некоторых особо шустрых. Справа у корыта похрюкивали свиньи, слева чинно разгуливали упитанный полный достоинства и чванства индюк и самоуверенный наглый чёрный петух с ярко-красным гребнем, изредка норовивший клюнуть его сзади. Где-то за домом блеяли овцы и мычала корова.
Мужчина с удивлением оглядывал этот скотный двор. Теперь он понял, что именно ему хотела сказать Евфимия о «замке». Он перевёл взгляд на дом. Добротно сработанное здание, сложенное из необработанных камней, тем не менее, производило внушительное впечатление. Два этажа с небольшими окнами и крыша, крытая торфом, на которой сейчас копошился какой-то человек. Да, это крепко сделанное строение можно было назвать замком на фоне деревянных домов и домиков остальных обитателей острова. А строения рыбаков, которые он видел, вросшие в землю и местами покосившиеся, вообще были похожи на лачуги бедняков трущоб Лондона. Мужчина усмехнулся про себя и сделал поправку на столь странное и суровое чувство юмора здешних обитателей.
Женщина, закончив кормить птицу, повернулась к нему. На вытянутом лошадином лице не отразилось никаких эмоций, как будто она каждое утро встречает незнакомцев на своём птичьем дворе.