Он замолчал.
- Но почему дети оставили вас? - спросил мистер Смит. – Почему позволили вам быть отшельником?
- А я всегда любил Ивею. Это очень огорчало жену, и под конец она возненавидела меня за то, что я не отказался ходить за ней. Но я ничего не мог поделать. – Старик грустно наклонил голову.
Мистер Смит помолчал, ожидая, не скажет ли старик чего-то ещё. Но тот молчал, покуривая трубку.
Наконец, не дождавшись от него больше ни слова, мистер Смит встал, поблагодарил старика и вышел.
Шагая по острову, неведомо куда, он был раздосадован. Его жестокая натура почувствовала себя обманутой: весьма тривиальная история и предсказуемый конец. Ничего ужасающего. Возможно, если бы ему ту историю рассказал его лондонский знакомый, снабжая повествование скабрёзными или ужасающими подробностями, напуская мистического тумана и романтического флёра, эта история могла бы его захватить и напитать его чёрную душу. Но она была рассказана просто и безыскусно обычным человеком без затейливых прикрас и желания понравиться. Простое незамысловатое повествование не тронуло его душу, чужое горе, изложенное обычными словами, не зацепило его сердца. Он был зол, и не скрывал этого.
Кружа по острову, он вышел к скалам, отвесно уходившим вниз к берегу. Ленивые волны катили свои воды и обнимали их, поднимая тучи брызг. Мистер Смит смотрел на них с холодным бешенством. Он приехал сюда исцелить свою душу, но исцеления не происходило. Наоборот, он сильнее жаждал знать, что кому-то сейчас плохо и невыносимо тяжело жить.
Мистер Смит поправил шляпу, которую порыв ветра хотел было сорвать с его головы, и повернулся направиться к Старухе Герде, как заметил внушительную фигуру священника среди камней. Он подошёл к нему, стоявшему на утёсе и спокойно смотревшему на белое небо с серой тучей на горизонте.
- Я люблю этот остров, - не оборачиваясь, произнёс тот. – Я люблю этот осколок суши с однообразной природой и суровой погодой. Я люблю здешние дожди. В этом месте, как нигде, ощущаешь свою связь с богом. Может, это от того, что тут нет людей. А может от того, что в такой дикой местности нет времени для праздности: нужно бороться за жизнь с природой, которая к тебе равнодушна. В любом месте, где живут люди, найдётся место соблазну. Даже монастырские стены, молитвы, посты, покаяния и истязания не спасают от греховных мыслей или помыслов. А здесь… Недаром святые уходили в пустыни, пустоши, скиты. В одиночестве и лишениях бог ощущается сильнее.
Он замолчал. Порыв ветра всколыхнул его сутану. Мистер Смит тоже посмотрел вдаль, скрестив руки за спиной и широко расставив ноги. Поля его шляпы равномерно покачивались, как крылья большой птицы.
- Бог… - произнёс он презрительно. – Бог – это пугало для робких и трусливых. Почему он одних одаряет всеми милостями мира, а на долю других достаются страдания? – с пафосом вопросил он, не глядя на священника. – Почему одни купаются в роскоши и любви, а другие прозябают в сырых норах, в презрении, унижениях и ненависти? Вы говорите, ближе к богу. А если я не хочу быть к нему ближе? Если я хочу ощутить счастье здесь, на земле, пока жив, а не в раю, после смерти? Если я не хочу страданий и нищеты, а любви и богатства?