Он взглядом обшаривал его напряжённое лицо. Затем резко отшатнулся и, ни слова не говоря, снова стремительно удалился.
Священник, проведя дрожащей рукой по волосам, тяжко вздохнул и начал медленно спускаться по камням к чёрным провалам, обозначавшим как просто дыру в скале, так и входы в пещеры.
Мистер Смит яростно шагал по траве. Как смеет этот поп забивать ему голову своим враньём? Что он может знать о жизни, о страданиях? Что он может знать о нём, мистере Смите? Нет, на этом острове все полоумные. И ему надо уехать от сюда, чтобы сохранить разум. Лучше он поплывёт простым матросом в Новый Свет или солдатом в Индию. Среди обычного отребья он вновь обретёт себя. К чёрту мистику! К чёрту романтизм и мрачные тайны! Пусть он будет по-простому убивать краснокожих или расстреливать из пушек сипаев. По крайней мере, ему это понятно. Лучше уж это, чем спокойная философия фарерцев, их умудрённая жизненная позиция, вызванная ежедневной борьбой с суровой природой, их не требующее доказательств превосходство – всё, что выводило его из себя, едва он с этим сталкивался и осознавал, как он мерзок, жалок и ничтожен перед этими рыбаками, помещиками, знахарками. Он хотел приехать и насладиться страданиями людей, оторванных от мира. Но они своей спокойной покорностью божьей воле не давали ему такой возможности. Он хотел окунуться в мир зла и отчаяния, ненависти и ропота, чтобы купаться во всём этом, как многие купаются в лучах счастья или славы. Но его лишили этого удовольствия. Если бы в его руках сейчас была ваза, он бы её разбил, уничтожил, а молоток – ударил бы, не глядя, по чьей-либо голове. Он хотел найти моряка Йостина Якобсена, чтобы вытрясти из него сведения о русалках или Евфимию Ольгердову, чей дом, он полагал, ближе, и направился уже было к побережью, как неожиданно для себя наткнулся на Бартала Дьюрхуса, сидевшего под кустиком и наблюдавшего за несколькими овцами, лениво щипавшими траву невдалеке.
- Господин Дьюрхус? – с досадой сказал мистер Смит.
Тот поднял голову и, прищурившись, посмотрел на него.
- А-а, мистер Смит! – Улыбка обнажила его щербатый рот. – Присядьте, передохните. – Он приглашающе похлопал рядом с собой. – Дайте отдых вашим ногам.
Мистер Смит поколебался, но всё же расположился рядом с Барталом Дьюрхусом. Тот полез в холщовый мешок и достал ломоть хлеба, сыр и флягу. Разложив всё это на полотенце перед собой, он выудил из мешка лук, помидоры и свежий хрустящий огурец. Мистер Смит, брезгливо глядя на него, слегка отодвинулся, чтобы этому пастуху не пришло в голову его угощать. Но Бартал Дьюрхус ничего не заметил. Доставая сушёную рыбу, он уронил на полотенце деревянную солонку.
- Угощайтесь, сударь, - произнёс он, указывая на свой скудный стол. – Во фляжке эль, который так хорошо пьется. Сыр овечий. Он, конечно, может уступать сырам Голландии или Швейцарии. Но, всё же, это лучшее средство подкрепиться.
Мистер Смит с нескрываемым отвращением смотрел на полотенце и снедь на нём.
- Спасибо, мистер Дьюрхус. Я не голоден.
- А я, с вашего позволения, перекушу. На свежем воздухе у меня, знаете ли, разыгрывается дьявольский аппетит.
И, не дожидаясь отклика собеседника, он подхватил помидор и вонзил в него зубы. Сочная мякоть брызнула во все стороны. Мистер Смит отшатнулся.
Он уже хотел было встать и пойти искать дорогу к Евфимии Ольгердовой, но тут его взгляд упал на грудь Бартала Дьюрхуса. Под распахнутой сорочкой среди зарослей светлых завитков волос поблёскивал странный медальон. Бесцеремонно протянув руку, он взял его в ладонь и наклонился посмотреть. Странная пентаграмма, заключённая в круг с непонятными значками по ободу. На обороте равносторонний крест был заключён в круг с астрологическими символами внутри.
- Что это? – спросил он.
Бартал Дьюрхус осторожно вынул из рук мистера Смита медальон и нежно погладил его.
- Это моя семейная реликвия, своего рода талисман. Он отгоняет злые силы и приносит мне удачу.
- Семейная реликвия? – заинтересовался мистер Смит. Пожалуй, «старуха Герда» может подождать. – Расскажите.
Бартал Дьюрхус удивлённо посмотрел на него и спрятал медальон под сорочку.