А мистер Смит возбуждённо рассказывал отцу и сыну Дьюрхусам о жутком событии на Скувое: там, на берегу сегодня нашли растерзанное тело местного жителя. Оно было обезображено так, как будто на него напало дикое животное: размозжённая голова, на горле следы когтей, лёгкие и печень удалены. Мистер Смит описывал мельчайшие подробности с упоением, вызвавшим отвращение на лице Дьюрхусов. А Алва порадовалась, что здесь не присутствует приезжая нервная датчанка: ту бы точно хватил удар как от ужасающих подробностей, так и от смакования, с которым они излагались. Битта Хансен, как представилась женщина, приехала в это скучное, отдалённое и безлюдное место по совету своего врача, чтобы дать покой истерзанным нервам. Алва покачала головой: что происходит на Большом острове и континенте, что англичане и датчане ездят лечить нервы? Бартал Дьюрхус не задавался этим вопросом: нервы у него никогда не болели, а философские вопросы не затрагивали его ум.
Когда мистер Смит поднялся к себе, вдоволь насладившись рассказом о растерзанном теле, Алва снова заглянула к приезжей женщине. Но той не оказалось на месте. Встревоженная Алва осмотрела её вещи. Прочные ботинки и тёплый плащ отсутствовали. Алва спустилась вниз. Найдя мужа, она озабоченно обратилась к нему:
- Наша гостья куда-то вышла.
- Ну и что? – не понял Бартал. – У нас не Лондон, убийц и грабителей нет.
- Убийц нет, - терпеливо сказала Алва. – А обрывы и овраги есть. Она вполне может в темноте оступиться и сломать ногу. Я не говорю о том, что сорвётся вниз на камни. Тем более, что дождь опять зарядил: она может простудиться.
Бартал с видом мученика, ворчливо поднялся со своего места и пошёл за фонарём. Вдвоём с сыном они вышли в ночь искать беспокойную женщину. Внешне невозмутимая Алва встревожено осталась их ждать. Рассказ мистера Смита о растерзанном теле на Скувое произвёл на неё впечатление: давно уже на здешних островах не случалось подобных событий. И отец Фолкор куда-то пропал… Алва чувствовала, что всё это как-то связано с мистером Смитом: до его приезда много лет на островах не находили растерзанные тела и никто не пропадал. В мрачном ожидании она не могла поговорить с Евфимией: та могла уже спать, а когда вернутся муж и сын она не знала. И, чтобы отвлечь себя, занялась овощами и мясом для завтрашнего обеда.
Ближе к рассвету вымокшие и усталые Бартал и Синдри вернулись. Бартал Дьюрхус был весьма обеспокоен пропажей женщины, и на следующий день собрался снова идти её искать. Алва, которая хотела посетить Евфимию, вызвалась пойти с ним.
Сильный ветер пригибал ветки деревьев к земле, мелкий дождь влажной пеленой ложился на лицо. Трепещущий огонёк за стёклами фонаря скудно освещал туманную дорогу. Отбросив учтивость, Бартал и Алва выкрикивали в сумраке имя приезжей, не слыша ответа.
Через два часа поисков снизу раздался крик Синдри. Алва и Бартал поспешили к нему. Уже приближаясь к тёмной массе, распластанной на камнях, Алва знала, что увидит. И, подойдя, кроме сына, она заметила мистера Смита, с дьявольским блеском в глазах кружащего около женщины в своём тёмном пальто. Подошедший Бартал, взглянув на неё, резко отпрянул: горло женщины было разорвано, грудная клетка и живот выворочены. И весь этот кровавый ужас не вязался со спокойным удивлением на лице женщины: видимо, она умерла раньше, чем ей нанесли эти жуткие раны. Окровавленная голова подтверждала это предположение.
- Русалки… - дрожащим голосом сказал Синдри. – Они вернулись…