Он с ужасом смотрел на мать. Её зелёное лицо постепенно покрывалось восковой бледностью. Его отец вздрогнул.
- Не говори глупостей! – одёрнул он сына. – Она просто упала со скалы.
- А горло ей порвали птицы? – со спокойной иронией спросила Алва, указывая на кровавую рану.
- Вы мне не говорили, что здесь водятся дикие звери, - удивлённо сказал мистер Смит, пожирая глазами окровавленные подробности.
- Да нет тут диких зверей, - раздражённо сказал Бартал. – Птицы, тюлени и гринды - вот и все дикие звери. А, да, ещё овцы. Надеюсь, вы не думаете, что её загрызла овца?
Он недовольно посмотрел на мистера Смита, лицо которого, казалось, было озарено каким-то дьявольским светом. Тот хмыкнул.
- Нужно сплавать за полицией, - сказал Синдри. Он уже пришёл в себя, только был всё ещё бледен.
- И что это даст? – Бартал махнул рукой. – Десять лет назад они ничего не сделали, не сделают и сейчас.
- Эта женщина иностранка, - спокойно сказала Алва. - Её наверняка будут искать. Не дело, если выяснится, что её убили, а мы ничего никому не сказали.
- Никто её не убивал! – снова раздражённо возразил Бартал.
- Вот и пусть это будет официально отмечено и зафиксировано, - по-прежнему спокойно сказала Алва. – И хорошо бы, чтобы её забрали в Торсхавн: её родные наверняка захотят её похоронить у себя. Да и священник не помешает.
- А, кстати, - встрепенулся Бартал. – Надо предупредить отца Фолкора, чтобы прочитал заупокойную.
- Она была датчанка. А значит, скорее всего, лютеранка. Католический священник ей не поможет, - сказала Алва, глядя на мистера Смита.
- Да какая разница? – махнул рукой Бартал. – Покойнику всё равно, кто и на каком языке его проводит к богу.
Алва пожала плечами, по-прежнему глядя на мистера Смита. Тот, как ребёнок, получивший новую игрушку, с затаённым восторгом не прекращал кружить около растерзанной женщины. Он не обращал внимания на слова Синдри и Бартала и на внимательный взгляд Алвы. Казалось, он готов был накинуться на тело и утащить его куда-нибудь. Алва, не сводя взгляда с мистера Смита, тихонько поговорила с Синдри. Тот с серьёзным видом слушал её, кивая головой. Затем быстро вскарабкался по камням наверх и скрылся среди серых туч.
- Ну что? – спросил Бартал. – Покойница никуда не убежит, а мне пора заниматься делами. Алва, ты идёшь? – Он повернулся к жене.
- Иди, я тебя догоню, - сказала она.
Бартал посмотрел на неё, на мистера Смита и неторопливо пошёл вслед за сыном.
Наступившая тишина отвлекла мистера Смита от созерцания трупа. Он поднял глаза на Алву и насмешливо спросил:
- Боишься, что я надругаюсь над трупом?
- Да, - прямо сказала Алва, не отводя глаз. – Я думаю, и на это вы способны. Но вас я не боюсь.
- Значит, вот какого ты обо мне мнения? – Он задумчиво оглядел её. Алва спокойно стояла перед ним, сложив перед собой большие руки. – А, всё равно. – Мистер Смит махнул рукой и медленно пошёл по берегу, фальшиво насвистывая какую-то мелодию. Алва мрачно смотрела ему вслед.
Волнение, поднявшееся на море, помешало Синдри Дьюрхусу выйти на лодке сразу. Прошло несколько дней, прежде, чем он отправился на Стрёймой в столицу. Чтобы уберечь тело Битты Хансен, Алва и Евфимия перенесли его в подвал дома Дьюрхусов и обложили льдом. Приехавшему полицейскому, Ингвару Смитссону это не понравилось: он хотел, чтобы тело оставалось на месте преступления. Но сопровождавший его врач похвалил женщин и объяснил полицейскому, что в противном случае либо тело склевали бы птицы, либо оно начало бы разлагаться, что возможным родственникам пострадавшей уж точно бы не понравилось, либо стихия не пощадила бы тело, что также не порадовало бы этих родственников. Бартал Дьюрхус, которого снова оторвали от дел, ворча, повёл недовольного полицейского, что-то бурчавшего себе под нос, к месту преступления. Синдри увязался за ними. А, видя, что мистер Смит тоже присоединился к ним, Алва решила пойти следом. В пути ко всей компании присоединилась Евфимия. Она и Алва шли в стороне от мистера Смита и тихо переговаривались. А тот, пытаясь сдержать возбуждение, постоянно забегал вперёд, поджидая остальную компанию.