- Вы меня в чём-то обвиняете? – надменно спросил он.
- Для обвинения нужны доказательства, - с сожалением сказал полицейский. – А у меня только смутные догадки и неясные подозрения. А это к делу не относится. Домысливать всякий волен. Только суду это не предъявишь в качестве улик.
Он решительно прошёл в общий зал.
- Господин Дьюрхус, - обратился он к Барталу, обернувшись. – Мне понадобится для допроса отдельная комната. Подойдёт любая, даже самая маленькая. Я буду признателен вам за помощь.
Бартал удручённо кивнул и пошёл к тёмному коридору. Ингвар Смитссон решительно последовал за ним.
Допрос слегка развлёк мистера Смита, который чуть не в лицо смеялся полицейскому, едва сдерживавшемуся, чтобы не поставить на место наглого англичанина.
В отличие от своего постояльца, Бартал Дьюрхус пребывал в скверном настроении: он не боялся утраты репутации своего дома – никакой репутации не было вообще на этом безлюдном острове, где не было ни одной гостиницы. Его выводило из себя бесконечное повторение одного и того же в попытке найти нестыковки в его словах. А так же то, что на подобную ерунду он тратит время, которое мог бы употребить с большей пользой.
Алва, и тем более, Евфимия ничем не могли помочь: Евфимия ничего не знала, а Алва, что ей очень не понравилось, лишь подтвердила алиби мистера Смита. Так же она не преминула добавить о таинственном исчезновении отца Фолкора. Но всё испортил её муж, который поучающим тоном вещал о том, что отец Фолкор приезжает на острова регулярно и вовсе не для того, чтобы мозолить им глаза. Оставив на время в стороне предполагаемую пропажу священника, Ингвар Смитссон распорядился перенести тело датчанки в лодку. Изнывавшие от безделья констебли, которых он привёз с собой, всю дорогу до Стрёймоя наперебой строили предположения, что случилось с женщиной, и сравнивали её случай с недавним на Скувое.
Когда они уехали вместе с Барталом Дьюрхусом в качестве свидетеля, Алва и Евфимия решили снова обыскать остров, чтобы найти отца Фолкора. Хотя, не исключено, что он действительно уплыл на другие острова по своим делам. Глядя на их приготовления, мистер Смит лишь отпускал ироничные замечания, насмехаясь над способностью женщин хоть что-то предпринять.
Во время очередного особенно едкого выпада, Алва спокойно подошла к нему с огромным кухонным ножом и столь же спокойно, даже равнодушно сказала ему, покачивая нож в своих больших руках:
- Остров у нас маленький, людей мало. А приезжие, как вы заметили, имеют странность пропадать. Некоторых, как эту датчанку, потом находят. Мне бы очень хотелось вас найти в таком же виде, как и её. А вам?
Мистер Смит смертельно побледнел. Глядя в её холодные и равнодушные глаза, на нож в обветренных красных руках, он понял: его жизнь на этом острове вовсе ему не принадлежит. Выругавшись, он отошёл подальше, и всё остальное время, пока они собирались, не произнёс им ни единого слова. Лишь тогда, когда они уходили, он шёпотом им в спину пожелал не вернуться.
5
Как сказала Алва, остров был действительно мал, и спрятаться на этом скалистом обломке суши было негде.
Потратив на исследования пару часов, они решили искать на холмах: кто знает, может, отец Фолкор оступился и лежит сейчас в каком-нибудь ущелье?
Новые исследования не заняли много времени, ибо холмы ущельями не изобиловали, а скалы и горы были не слишком высоки и мало проходимы. Не говоря о том, что священнику средних лет вовсе не зачем было туда забираться. Оставалось одно: искать в расселинах на берегу. Но Евфимия и Алва опасались забираться глубоко в пещеры: хоть они жили на острове достаточно долго, но так и не изучили до конца всех ходов подземного лабиринта.
Однако ближе к вечеру около неприметного входа в очередную пещеру женщины нашли следы, как будто здесь волоком тащили что-то тяжёлое. Следы обрывались у входа. Евфимия не решилась проследовать туда: темнело, а у них даже топоров или палок не было с собой для защиты. Посовещавшись с Алвой, они решили вернуться сюда завтра, соответственно экипированными.