Через довольно продолжительное время они внезапно вышли к большому пространству, освещённому парой толстых догоравших свечей. Посреди довольно высокого и просторного помещения на огромном плоском камне лежало тело в тёмной одежде со скрещенными на груди руками. Лицо было покрыто какой-то тканью. Синдри бросился к нему. Сдёрнув тряпку с лица покойника, он удивлённо воскликнул:
- Отец Фолкор!
Остальные быстро последовали за ним. Женщины медленно подошли последними, тихо переговариваясь между собой.
Синдри взял руку священника, кем-то заботливо уложенную на груди поверх другой, и быстро отпустил.
- Уже холодный.
Он положил ладонь ему на грудь. Как и ожидалось, биения сердца он не почувствовал.
- Что с ним произошло? – спросил один из мужчин, глядя на Евфимию.
Та подошла ближе. Мужчины расступились, дав ей возможность осмотреть тело.
Ощупав голову, торс и ноги мужчины, Евфимия заглянула в раскрытые безжизненные глаза, осмотрела его шею и голову. Когда она закончила, она выпрямилась, серьёзно оглядывая окружающих.
- У него переломы, много переломов. И разбита голова. Не берусь судить – я не хирург, не медик, но, мне кажется, он упал на камни с высоты.
Мужчины переглянулись.
- А потом сам дополз сюда? – удивлённо спросил один из них.
- Вряд ли: не берусь утверждать, но мне кажется, что его шея сломана. Так что он, скорее всего, умер сразу.
- Тогда кто?..
Его вопрос прервал возглас Синдри, который с фонарём обходил пещеру.
- Эй, мне кажется, тут кто-то живёт!
Мужчины поспешили к нему.
- Теперь начинаю догадываться, зачем отец Фолкор приезжал к нам на остров, - мрачно сказала Алва Евфимии. Та кивнула. – Он не слишком высокого мнения был о нас, раз считал, что такой глупой отговоркой, как отдых и забота о здешней пастве, рассчитывал обмануть.
- Но ведь твой муж и сын поверили ему, - сказала Евфимия.
- А мужчины склонны верить глупостям, изрекаемым другими мужчинами, - ответила Алва. – Ведь ты не поверила в побасенку мистера Смита.
- Нет, конечно, - пожала плечами Евфимия.
- А он считает, что всех нас обманул.
- Мужчины, - вздохнув, сказала Евфимия.
- Глупцы, - презрительно бросила Алва.
Они подошли к Синдри, который водил фонарём вдоль каменной стены, демонстрируя примитивную лежанку из камней с соломенным тюфяком и подушкой. Покрывало эту примитивную постель до невозможности грязное и облезлое одеяло. Рядом на большом плоском камне, служившем, видимо, столом, стояла потрескавшаяся деревянная миска и кружка, в которой что-то плескалось. В углу кучей лежали детские потрёпанные книжки. Тут же были навалены грифельные доски с кривыми каракулями, мелки, обломанные цветные карандаши и измятые листки бумаги с корявыми детскими рисунками. Мужчины изумлённо разглядывали их, передавая друг другу.
- Здесь что, держали ребёнка? – в полном ошеломлении спросил седобородый мужчина. – Отец Фолкор держал тут ребёнка?
- Да что вообще тут творится? – спросил мужчина помоложе из тёмного угла, копаясь в куче вещей. Остальные оглянулись на него: в вытянутой руке он держал потрёпанное грязное пальто, которое ребёнку было бы явно велико. Остальные подошли к нему. В куче вещей лежали дырявые свитера, грязные сорочки, длинные ночные рубашки, тёплые юбки, но ни следа чулок или ботинок.
- Это женщина? – спросил мужчина средних лет, держа в руках грязную юбку.
- Давайте не будем торопиться, - произнесла Евфимия. – Мы не знаем, кто здесь живёт или жил, мы не знаем, кто перенёс сюда тело и зачем, мы не знаем, бывал ли отец Фолкор в этой пещере вообще…
- А латынь на стене? А распятие? – перебил её Синдри.
- И всё равно, - упрямо сказала Алва. – Я не поверю, что отец Фолкор держал здесь кого-то против воли. Герда права: мы ничего не знаем. И, поскольку отец Фолкор мёртв, мы можем вызвать полицию и посмотреть его бумаги в его комнате. Может, там что-то прояснится.