- Вот именно! – подхватил мистер Смит с пафосом. – И не тебе мне читать проповеди! Не тебе, и не тому ничтожному попу, которого я!..
- Которого вы?.. – спокойно спросила Евфимия. – Которого вы – что? Убили? Оставили умирать без помощи? – Она сверлила его внимательным взглядом. – Так что же?
- Ничего, - грубо буркнул мистер Смит и повернулся к ней спиной. С какой стати он будет давать отчёт в своих действиях какой-то крестьянке?
Евфимия ещё немного подождала, но, видя, что ответа не будет, сказала в спину мистера Смита:
- Это заблуждение. Ничего – это самообман. И вам воздастся. За всё. Жаль только, что это не последняя смерть на острове.
Мистер Смит стремительно развернулся, но Евфимия уже спокойно удалялась от него. В три прыжка нагнав её, он схватил её за плечо и резко развернул к себе.
- Что ты сказала? – прокричал он, впиваясь глазами в её глаза, а рукой – в её плечо, делая ей больно. Евфимия поморщилась. – Не последняя? Кто ещё умрёт? – Он схватил её за плечи обеими руками. – Говори! – кричал он, тряся её.
Спокойно, без тени испуга высвободившись из его тисков, Евфимия ответила:
- Что я хотела сказать – я сказала. Остальное будет сказано не мной. И не вам. А всем нам самой жизнью.
И, спокойно повернувшись, она пошла своей дорогой. Мистер Смит в бешенстве смотрел ей вслед, не заметив сурового взгляда Алвы в отдалении.
8
Закончив чтение, мистер Смит нахмурился. Значит, вот что значат легенды о русалках? И здешние островитяне в это верят? Верят и боятся? Верят, боятся и молчат? Какая чушь! Но тут он вспомнил о женщине на берегу. Она не побежала за ним, когда он, обуреваемый страхом, бросился от неё. Нет, она шлёпнулась на гальку, и как тюлень поползла за ним. Нет, конечно у неё нет рыбьего хвоста вместо ног. Её ноги просто могли быть парализованы, а сумасшествие в её голове заставило считать себя русалкой. От сюда и постоянный голод: как инвалид она не могла прокормить себя. Но кто отрезал голову попу и зачем? И кто так растерзал тела датчанки и Асвальда и того, другого, на Скувое? А, главное, зачем?
Мистер Смит поискал глазами текст и наткнулся на место, где драугры обретали ноги и могли дышать на суше. Чтобы это стало возможным, драугры съедали лёгкие и печень молодых людей. Вот почему тела умерших были так изуродованы и там отсутствовали лёгкие и печень. Сумасшедшая, видимо, крала ещё и сердце, чтобы приобрести силу покойников. На диких островах Тихого океана ещё встречаются племена, поедающие мозг врага, чтобы получить его мудрость, сердце – чтобы приобрести доблесть, ноги – быстроту, руки – силу и так далее. Но, чтобы подобное было здесь? Впрочем, женщина сумасшедшая, острова, где она обитает, - на краю света, чему удивляться?
Мистер Смит отложил ветхие листы. Нет, он никому ничего не скажет. От него таили такую историю, подвергая опасности, что он не обязан выкладывать свои умозаключения. Эта чёртова «старуха Герда» сказала, что смерти на острове ещё будут. Ну и хорошо. Глядишь, он сможет увидеть, как они умрут и насладится зрелищем их изуродованных трупов.
С этой мыслью он неторопливо спрятал старую бумагу в свой бумажник. Как хорошо, что он остался здесь! А он ещё жалел и хотел уплыть. Нет, всё самое интересное только начинается, и он ничего не упустит. Надо только на ночь крепче запирать дверь, а днём не ходить одному по острову. Чёрт возьми, как всё хорошо складывается!
И он тихонько засмеялся злым смехом.
Следующие несколько дней в ожидании Ингвара Смитссона и его подкрепления не ознаменовались сколь-нибудь значительными событиями. Нашёлся полицейский, чьи останки уже ожидали найти растерзанными на берегу. Он всего-навсего заблудился в одной из пещер, когда обследовал остров. Но куда-то подевался совсем молоденький полицейский, который с напарником отправился его искать. Несмотря на все усилия, его не могли найти, хотя его напарнику не могло прийти в голову, куда он подевался, поскольку практически всё время они были вместе и не теряли друг друга из вида. Алва мрачно посматривала на Бартала, который за многословием и бравадой пытался скрыть свою тревогу и беспокойство. А Евфимия, увидев мистера Смита, спокойно, как будто только что они беседовали о погоде, сказала: