А мистер Смит наслаждался, слыша сквозь стены и двери «господского дома» споры Бартала и Алвы. Он не вмешивался, но, оставаясь с Барталом наедине нередко рассуждал о своеволии женщин, которые в присутствии мужчин обязаны молчать. Бартал с жаром поддерживал его рассуждения, но не мог не признать правоты Алвы. К тому же, её мнение высоко чтил отец Фолкор в своё время, к которому он не мог не испытывать уважения из-за его знаний и сана, и поддерживала «старуха Герда», которая часто бывала права. И спустя какое-то время он уже не так охотно разделял кувшин с элем с мистером Смитом. Чем вызвал у того досаду и насмешки, а также рассуждения о том, как ему, Барталу, живётся под каблуком взбалмошной и глупой жены. Хотя уж в чём-чём, а во взбалмошности обвинить Алву мог только совсем недалёкий человек.
Наконец, однажды выведенный из себя Бартал в несвойственной ему манере резко осадил мистера Смита. На что тот только ухмыльнулся, но затаил злобу. Дальнейшие задушевные контакты с излиянием души или рассказами о прошлом стали невозможны. Бартал был немного смущён своей резкостью, да и поговорить он любил. Но из упрямства и гордости он не стал извиняться перед постояльцем. Алва же невозмутимо встретила такое положение вещей, хотя в душе была рада тому, что этот завистливый человек с чёрной душой оставил её мужа в покое. Если бы не жуткие события на острове, то жизнь бы мало чем отличалась от той, что они вели до приезда мистера Смита.
[1] Алва – эльф (сканд.).
9
Через некоторое время вернулся уплывший в Торсхавн руководитель группы датских сыщиков с сообщением о том, что, несмотря на всё недовольство властей, Копенгаген вышлет им специалиста по поискам в пещрах. Власти не верили в русалок и морских чудовищ, но недавно доставленное тело Битты Хансен создало такое возмущение в датской столице, что власти решились пойти на компромисс: выслать на остров не поисковую партию – существующих сыщиков, по их мнению, было предостаточно, - а одного грамотного и сведущего человека, который и организует работу по поиску пропавших. Этим человеком назначили Грира Дугласа, шотландца, чьё имя очень ему подходило[1]. Он не раз разыскивал своих земляков на родине, в горах. Осталось его только дождаться, что в последние дни было весьма проблематично: непрекращающийся дождь и волнение на море не давали надежд на его скорое прибытие. Однако флегматичным скандинавам было привычно как ожидание, так и борьба. С природой ли или с жизненными обстоятельствами. И хотя они были весьма встревожены и озабочены трагическими событиями на острове, прагматизм брал своё: живя на острове среди маленькой группки людей, чей уклад жизни они нарушили, им надо было чем-то питаться и чем-то себя занимать. Когда одна группа сыщиков и полицейских уставала от блужданий с верёвкой в пещерах острова, входы в которые внезапно находились в самых неожиданных местах, она помогала Барталу пасти овец или чинить крышу. Или править загон, сломанный каким-нибудь боровом. Их место заменяла другая группа. Некоторые сыщики отдыхали, ловя рыбу. И находили этот физический труд гораздо легче интеллектуального, когда им надо было ловить преступников. Привыкшие к сидячей работе, они разминали мышцы, а те, кто привык за преступниками бегать, наслаждались безмятежностью в обществе стада овец и коров и болтовнёй Бартала Дьюрхуса. Все без исключения оценили эль Алвы. А один предприимчивый сыщик предложил ей делать его для продажи в Дании.