Вдруг, огибая очередной валун, он резко остановился и побледнел: прямо перед ним на груде камней сидела та самая сумасшедшая, встречи с которой он опасался. Молодой человек тоже увидел её.
- Так это правда, - шёпотом произнёс он. Полицейский осторожно подошёл ближе.
Оглядев женщину, он вдруг замер: из-под длинной юбки выглядывали голые ступни, развёрнутые под немыслимым углом. Ни один человек с нормальными ногами не смог бы так вывернуть свои ступни, чтобы, соприкасаясь пятками, они образовали прямую линию. Такое под силу только гимнасту или балерине.
- Вы принесли мне поесть? – певуче спросила она, блаженно улыбаясь.
Мистер Смит тоже заметил её ноги. Он стал медленно спиной вперёд отступать. Молодой человек не заметил его манёвра. Он протянул к женщине руку.
- Нет, поесть мы вам не принесли… - Женщина негромко зарычала. – Но я могу вас отвести туда, где вас накормят.
- Я никуда не пойду! – вдруг в ярости вскричала женщина. – Мой отец велел мне оставаться здесь! Я должна здесь остаться! Ещё немного, и я смогу ходить! Ты ничего не понимаешь! Тебя ко мне привёл отец! Ты не можешь противиться своей судьбе! – кричала она, подскакивая на камнях. Молодой полицейский убрал руку и медленно отодвинулся от неё.
Вдруг с дикой яростью женщина взмахнула рукой и что есть силы швырнула юноше в висок камень, зажатый в руке. Молодой человек постоял и медленно стал оседать на прибрежную гальку. Его глаза умирающе смотрели в белое небо, а на лице застыло удивление. Женщина, спрыгнув с камней, нелепо шлёпнулась рядом с ним. В её руке тускло блеснул ржавый нож.
- Спасибо, отец! – заорала она, и вонзилась зубами в горло юноше.
Мистер Смит, успевший отбежать на небольшое расстояние, оглянулся и в ужасе побежал ещё быстрее. Перед глазами его стояла сцена: безумная женщина в тёмной одежде с развевающимися волосами кричала к небу окровавленными губами, а по подбородку её текла кровь. Воздетые окровавленные руки с крючковатыми пальцами воскресили в его памяти детские сказки о злых колдуньях.
Он не заметил, как забрался на холм, и остановился только потому, что задохнулся от бега. Согнувшись, он пытался отдышаться. Оглядевшись, он заметил на противоположном холме массивную фигуру Алвы и рядом хрупкую фигурку Евфимии. Алва в гневе сжала кулаки, её суровое лицо было как будто высечено из скалы, а глаза метали молнии. Она была похожа на одну из тех горгулий парижского собора Нотр-Дам де Пари. Евфимия в ужасе зажала кулаками рот.
- Мистер Смит! – громовым голосом крикнула Алва. Казалось, весь мир замер. Остолбенел и мистер Смит.
На громовой крик Алвы подбежали несколько мужчин. В руках одного из них, Ингольфа, мистер Смит заметил ружьё.
- Стойте на месте! – крикнул он, вскидывая ружьё и целясь в него. – Или, клянусь богом, я пристрелю вас!
Глядя в наставленное ружьё, мистер Смит испугался по-настоящему. Он замер, не сводя взгляда с дула, нацеленного на него, и не заметил, как сбоку к нему тихо подошёл мужчина с верёвкой. Переводя взгляд с него на Ингольфа с ружьём, он, как зачарованный, позволил себя связать.
Заметив, что мистер Смит связан по рукам и ногам, Евфимия крикнула, указывая вниз:
- Она там! Мы не успели спасти его! Поспешите, пока она не улизнула!
Мужчины оставили связанного мистера Смита на холме и бросились туда, куда указывала Евфимия. А она, развернувшись, сбежала с холма.
- Ты куда? - закричала ей в спину Алва.
- За Дугласом! – ответила на бегу Евфимия.
Алва ещё некоторое время смотрела ей вслед, затем поспешила за мужчинами.
Подбегая к месту, где мистер Смит и молодой полицейский видели помешанную женщину, Ингольф увидел всклокоченное чудовище в тёмном одеянии, склонившееся над кучей чёрного тряпья. Чудовище жадно чавкало что-то, погрузив лицо в ладони. Между её пальцев текла кровь. В ужасе Ингольф остановился. Заметив его, женщина подняла голову.