Епископ принял его весьма по-отечески: сурово, но сострадательно, возмущённо, но с жалостью отчитав его за порочную женитьбу на женщине, он показал ему документ о лишении его сана и отлучении от церкви. Бедный бывший священник пал на колени и зарыдал, кляня козни женского пола. Тогда епископ с отцовской любовью поднял его с пола и прижал к своей груди, успокаивая и увещевая его.
Когда бывший священник пришёл в себя, епископ стал его расспрашивать о женщине, толкнувшей божьего человека на дорогу к аду. И по мере рассказа чело высокого сановника омрачалось всё более. Покачивая головой, он с печалью во взоре поведал впавшему в ужас бывшему священнику, что тот стал жертвой коварнейшей из женщин, которая давным-давно, будучи в возрасте, в котором благочестивые девушки вступают в брак, пыталась соблазнить его, епископа, своей юностью, красотой и внешней чистотой и невинностью. Он описывал поражённому мужчине, какими дьявольскими соблазнами завлекала его эта изобретательная, юная, но уже тогда глубоко порочная девушка. Со слезами на глазах, он рассказывал, сколько раз он просил её расстаться с порочной жизнью и встать на путь честный и порядочный, и сколько раз эта недостойная женщина отказывалась от благодати божьей ради утех телесных, как дьявольски соблазняла его речами о том, что бросит жизнь куртизанки, если он, епископ, отдастся в её власть, подпадёт под её чары и будет её содержать до конца своих дней и даже после. Возмущённый бывший священник не мог сдержать криков: он осознал, в какую бездну он пал. И, уходя от епископа, горько раскаивался в своём проступке, забывая, что сам жаждал обладать женщиной, которая никому не сделала зла.
Потерянный и оглушенный он долго ходил по городу, пребывая в глубокой меланхолии и трусливо помышляя покончить с бренной жизнью. Он взывал к богу, но бог не отвечал. Он простирал руки к небесам, но они оставались глухи. Он посыпал голову пылью дорог, по которым ходил, но лишь пугал этим почтенных горожан. Он рвал на себе волосы и сорочку, но его посчитали впавшим в безумие и обходили стороной.
Когда он вернулся к себе, его ожидало письмо от его обеспокоенной жены. Вне себя от тревоги, она вопрошала, почему он не пишет ей или не едет домой. Не вознамерился ли епископ посадить его в темницу? И, кротко поведала, что этот ужасный человек долго домогался её, честной и богобоязненной девушки, пользуясь тем, что она полюбила его, намного старше неё, первой пылкой любовью. Воспитанная в строгости и почитании церкви, она в смятении отказывалась от его посягательств, пока однажды, пользуясь дружбой с её отцом, он не пришёл к ней в дом и не опоил её. После чего взял силой, пользуясь её безволием и неспособностью противиться ему. Тяжесть греха легла на неё. Но ещё более её ужаснуло, что он потребовал от неё оказывать плотские услуги мужчинам, на которых он укажет. Попеременно пугая её то адскими муками, то горем отца, вдруг бы узнавшего обо всём, то расточая слова любви, то упрекая в бессердечии и неблагодарности, он сотворил из неё куртизанку, весьма ценную и дорогую, но не видевшую от него ни любви, ни денег. Такая жизнь закончилась тем, что она забеременела и родила дочь, даже не зная, кто именно её отец, и подорвала своё здоровье подобной жизнью. Униженный её падением отец весьма скоро оставил её: одарив наследством ненавистную ей церковь, он бросился с колокольни. Епископ, получивший столь щедрый дар, во всеуслышание заявил, что это был несчастный случай. И самоубийца был похоронен как раскаявшийся христианин. Оставшись без средств, бедная женщина стала подвергаться преследованиям епископа, получившего лишний повод упрекать её в доведении несчастного отца до смерти и требовавшего от неё продолжать ремесло, а ребёнка, если она его не вытравила, пока это было можно, отдала бы в самый глухой, гнетущий и суровый монастырь, замаливать грехи недостойной матери. Женщина в ужасе отказалась, считая, что невинный ребёнок не виноват в её падении. Собравшись духом, она однажды бежала и скрывалась, где могла, от длинной руки епископа. Но, видимо, он её, всё же, разыскал.
Заканчивалось это грустное повествование трогательными словами любви, нежности и благодарности за участие этого бывшего священника в её жизни и робкой надеждой на скорое воссоединение.
Читая это безыскусное послание, бывший священник впал в несвойственную ему ярость: слова почтенного епископа подтверждались, коварство этой дьявольской женщины не знало границ. Она посмела оболгать столь святого человека! Хотя, чего ещё ожидать от столь сатанинской дряни, которая толкнула его на погибель души. В ослеплении он забывал, что сам преследовал её, домогался и, по сути, принудил отдаться. Не помня себя от гнева, он собрался и кинулся домой, делая как можно меньше остановок в дороге.