– Эй! Что за девица там? Русалка, что ли? Нечисть! Джек, а ну беги, проверь!
Солотея металась в бреду, когда ее окоченевшей ноги что-то коснулось. Затем мокрый язык прошелся по ее лицу и громко залаял.
– Ну кто там, Джек? Хороший пес! Да она нагая! Господи, прости! Срамота-то какая! Эй, ты!
Ботинок пришелся ей по спине. Незнакомец несильно ударил ее дважды. Ангел, спустившийся с небес, подсказал Солотее, что ей нужно показать, что она жива.
– П-помогите…
Очнулась принцесса уже в чьем-то доме у камина. Ее завернули в теплое одеяло и уложили поближе к пламени. Лохматый пес спал неподалеку от нее. По высохшим волосам Солотея поняла, что лежит здесь уже какое-то время. Легкость в руках всполошила ее, она заметалась, пытаясь отыскать кинжал и флакон.
– Эй, ты! – донеслось до ее слуха. Она обернулась и увидела хозяев дома: дородного мужчину и женщину. – Очнулась?
– Г-где мои вещи? – только и смогла спросить она.
– Ты глянь-ка на нее! – зло усмехнулась женщина. – И это все, что ее волнует! Ножик и какая-то склянка! А то, что ее в чем мать родила посреди ночи на берег выбросило, – это ее не волнует! Ты откуда взялась, девка? Уж не ундина ль ты?
– Ты, Жизель, тоже, как брякнешь что! Ну какая она русалка? – возмутился мужчина, уперев руки в бока. – Ну ты что, хвост у нее, что ли, видишь? Или, – он прислонил руки к ушам и растопырил пальцы, – жабры какие?
– А ты у нас, Эрик, я смотрю, ценитель русалок! И про хвосты он знает, и про жабры! – взъелась на него женщина. – Что-то я среди твоих баб ундин-то не видела! Тьфу! Господи всемилостивый, прости грехи рабов своих, ниспошли нам благодать свою да не обдели мудростью своей…
Жизель продолжила читать молитву, а Эрик подошел ближе к Солотее. Он был определенно высок и плечист, такой же светловолосый, как и пышная женщина, из чего Солотея сделала вывод, что они брат и сестра. Две койки, стоящие в разных концах небольшой хижины лишь убедили ее в догадке.
– А хороша мордашка-то. И что с тобой делать прикажешь?
Он так масляно всмотрелся в Солотею и омерзительно облизал губы, что принцесса только сильнее закуталась в одеяло.
– Знаешь, как тебя звать-то? Откуда, помнишь?
– Я Треция, – назвала Солотея имя матери, боясь, что ее узнают. – Корабль утонул…
– Так давненько не тонуло-то ничего! – вмешалась в их разговор Жизель, подойдя ближе к гостье, и сморщила свой пухлый нос. – Ни кожи, ни рожи…
– Много ты в женщинах понимаешь, – проворчал Эрик. – А недалее как вчера какой шторм был! Не иначе разгневали мы Господа нашего. Поди и утопло чего. Ты, Жизель, сходи-ка к соседкам, принеси ей хоть платье какое. А то как мы ее завтра утром из дома-то выведем?
Жизель, бормоча что-то себе под нос, накинула теплую шубу и вышла за дверь. А Эрик схватил Солотею за руку, поднял на ноги и поволок к ближайшей узкой кровати. Солотея одной рукой пыталась удержать одеяло, но непослушные ноги наступили на его конец и сдернули последнюю ею броню. Принцесса вскрикнула, и огромная пропахшая рыбой и потом рука легла ей на рот.
– Сама виновата, дрянь. Поди купили тебя в порту, попользовались да бросили, да? А я чем хуже? Что денег не заплачу? Так за постой, еду и одежду тоже своя плата имеется. А я уж полгода почти без бабы-то, – шептал он, расстегивая штаны. Он так сильно вдавил голову Солотеи в простыни, что все ее потуги отбиться от него руками и ногами оказались тщетны. Принцесса молчаливо расплакалась, когда его грузное тело придавило ее, раздвинув ноги.
Вскрик вырвался из ее груди и застрял в его ладони. Эрик пыхтел, толкаясь бедрами ей между ног, одна его рука больно сжимала маленькую грудь Солотеи, как какой-то куртизанке, а другая по-прежнему зажимала рот.
– Какая ты тихая, мне такое по душе, – пробасил он, завершая этот мерзкий ритуал. Очернив девушку своим семенем, он быстро натянул штаны, подошел к камину, подбросил туда полено и потрепал по загривку пса. Так, будто ничего и не произошло. Будто не пролил на белую простынь немного крови невинной принцессы, будто не пыхтел над ее ухом, обдавая своим зловонным дыханием.
Солотея свернулась в калачик на постели то ли в попытке согреться, то ли чтобы спрятаться от пережитого ужаса. Ее выдержки хватило лишь на то, чтобы встать и отыскать глазами свои вещи. Бутылек для слез и кинжал лежали на каминной полке, от которой отошел Эрик. Солотея схватила оружие, данное ведьмой, и воткнула его в шею своего мучителя. Брызнула кровь, кашель спер его легкие, но мужчина развернулся и рванулся к принцессе с налившимися от крови глазами. Пес громко залаял, бросаясь на Солотею. Кровь из раны залила Эрику всю рубашку, но он успел вцепиться своими клешнями в шею девушки. Удушение не последовало: принцесса вытащила кинжал, выпустив остатки крови, и Эрик тут же осел на пол, закатив глаза. Пес подбежал к хозяину и принялся его обнюхивать, тихо скуля. Солотея не придумала ничего лучше, как открыть входную дверь, впуская в дом холод, и крикнуть: