– Пошел прочь!
Пес, на удивление, послушался, а, может, просто отличался скверным характером и любил убегать из дома. Сквозняк потушил все горевшие свечи в доме, Солотея с трудом захлопнула массивную дверь за собой и принялась рыться в единственном сундуке. Одежда, там лежавшая, была ей велика на несколько размеров и ужасно воняла рыбой и плесенью, вызвав у Солотеи рвотные позывы. И поэтому принцесса приняла решение дождаться Жизель.
Спустя пару мгновений женщина, наконец, вернулась.
– Ты чего это свет погасил?! Хочешь, чтобы я убилась сослепу? Ну погоди у меня, братец, задам я тебе лещей. А девка где? Эй, ты! Утопленница! А ну покажись!
Солотея без сожаления вогнала кинжал в тело Жизель, как только та скинула с себя шубу. Женщина завизжала, но тонкая девичья рука зажала ей рот, вытаскивая и всаживая кинжал снова. Пока та не заглохла совсем. Впотьмах Солотея оделась в чистое деревенское платье, нацепила на себя теплую шубу женщины и, взяв ее сапоги, покинула злосчастную хижину.
Совесть не терзала принцессу: за время услужения ведьме эти двое были далеко не первыми загубленными ею душами.
«Если бы он не полез ко мне, остались бы живы».
Пока брела к замку, она подумала, что стоило отрезать Эрику его отросток между ног, но времени на возвращение обратно у нее не было.
Дворец ничуть не изменился за прошедшее время. Солотея, пробравшись в него с побережья, первым делом отправилась к кухонным помещениям. Там, несмотря на поздний час, все еще горел свет. Прислушиваясь к вялой беседе двух кухарок, Солотея пыталась понять, что есть самая главная ценность русалки? Ирвинг? Вместе ли они еще? Это она надеялась узнать в разговорах прислуги. Она простояла под окном довольно долго, пока две сплетницы не перешли к действительно важному разговору.
– …как кичился-то, а? Видела ты это, Стефана?
– Разумеется, не у тебя одной глаза на лице посажены. Как нашему королю не кичиться? Теперь дом – полная чаша!
– А первая супружница чего?
– Ох, Роза, то страшная история да былая. Об умерших, сама знаешь, плохо-то говорить грешно! Господи, прости!
– Ой, да ты что? Убили ее, что ли?
Послышался звон посуды.
– Утопла она! Только плащ ее на берегу и нашли. Что уж за сила бедняжку в воду потащила сразу после венчания… дьявола то происки, самого дьявола! Забрала к себе пучина ее прямо в день свадьбы. Да! А новая-то королева из свиты ее была. Уж я помню. А король-то наш… – кухарка вдруг понизила голос и зашептала что-то своей товарке.
– Да ты брешешь? При невесте да каждую ночь?
– Да тише ты! А не то еще услышит кто! А иной раз и в обед ее в свой кабинет таскал. Немудрено, что и месяца не прошло, как новую свадьбу справили.
– Какие ты мне страсти, Стефана, рассказываешь!
– Так поди в тогда-то…
Дальше Солотея не слушала. В ушах зазвенело, отрезая ее от мира. Она сама видела, что Ирвинг не был ей верен, но и такого предательства от любимого не ожидала. Женился на Адриане, даже не выдержав траур после ее ухода?
Солотея знала, что заполучила его сердце обманным путем, знала, что только ее любовь к нему была искренней, и все же тогда она гнала эти мысли от себя, а теперь вновь забившееся сердце крошилось в мелкую гальку. До рассвета время еще оставалось, и первая мысль, возникшая в ее голове, когда она отыскала кинжал в кармане, была найти Ирвинга и пронзить его черствое сердце. Он был ее мужем. Она жива, значит, брак их никто не расторгал. Она могла в тот же момент явиться в спальню короля и королевы и убить их обоих, без жалости и сожаления. Вырезать их бессовестные сердца и принести ведьме на блюдце.