Днем сон сморил Корентину, и подводной ведьме снилась прежняя жизнь: ее сестры по приходу, утра, которые она проводила в молитве, дни, наполненные помощью ближнему, и вечера, служившие подтверждением того, что ее жизнь проходит не зря. На этот раз в сновидениях не было того дня, покрывшего ее жизнь черной вуалью, не было падения на острые морские камни. Тогда с ней был Бог – он руководил ее порывами и благоволил к свершениям. Иногда Корентина скучала по тем временам, однако, не стремилась обратно в приход, как только ей представится возможность вернуться. Связь с Богом давно оборвана, и в память о своей вере она не могла вернуться под Его крыло. Господу не нужна такая грязная и черная душа в своей пастве. Спасения она не искала.
На закате к ведьме, пересчитывающей жемчужные ожерелья, собранные за годы работы, явилась Солотея. Корентина с удивлением заметила в ее глазах решимость. Она ожидала, что та сломается под грузом случившегося, но Солотея смотрела на нее прямо и открыто.
– Вижу, отдых помог тебе собраться. Может, сегодня ты наконец докажешь, что я не зря согласилась на сделку? Иди в покои Адрианы, поняла? Не заставляй меня готовить тебе третью порцию зелья.
Солотея ничего на это не ответила, взяла зелье и поспешила к поверхности. Пока та плыла, Корентина закрыла полный драгоценностей сундук и села на его крышку, размышляя, как Солотея отреагирует на новость, ждущую ее в покоях ундины.
Несмотря ни на что, ведьма отчасти даже гордилась Адрианой: из всех ее подопечных она единственная смогла подняться так высоко. Стала не просто чьей-то любовницей или женой, а новой королевой Гастонии. Правда, кем была Адриана до гибели, Корентина не ведала. Знала, что та утонула, плывя куда-то в трюме корабля. За годы службы Морская ведьма не вытянула из нее ни слова о прошлой жизни. Впрочем, не всем же рождаться с серебряной ложкой во рту – кому-то приходится вгрызаться в жизнь и отрывать самые лакомые кусочки зубами.
За размышлениями она потеряла счет времени и обратилась к Солотее, когда та уже пробиралась вдоль замковой стены. Корентина не могла не признать, что если бы принцесса убила вчера мужа Адрианы, то вряд ли уже смогла бы пробраться к русалке: наверняка замок стоял бы на ушах, и охранялись бы все подходы и выходы. Солотея двигалась тем же маршрутом, что и вчера, но на этот раз воспользовалась лестницей для прислуги, которая могла провести ее к покоям Адрианы без страха быть замеченной. Спальня оказалась пуста. Корентина приблизилась к шару, чтобы разглядеть обстановку. Солотея бесшумно двигалась по темной комнате и уже собиралась уходить, как тишину разорвал плач младенца.
Принцесса развернулась и огляделась. Люлька стояла возле постели, но из-за падающей тени не сразу бросалась в глаза. Корентина прекрасно слышала, как громко расплакался новорожденный ребенок Ирвинга. Она понятия не имела, кто родился у короля с королевой, знала только, что греховен он больше, чем прочие люди.
Солотея замерла над люлькой, вглядываясь туда, достала дитя и положила себе на грудь. Она приласкала младенца, а затем этой же рукой достала кинжал из складок платья и сжала его с решимостью. Корентина вновь превратилась в комок от предвкушения. Кинжал резко опустился вниз и оцарапал щеку малыша. Младенец закричал – капля крови проступила на его щечке. Солотея бросила его обратно в люльку и собиралась убегать, как послышались шаги. Не придумав ничего лучше, она забралась под кровать и затаилась.
Корентина видела, как в покои королевы вбежала пара стражников и зевающая кормилица, тут же бросившаяся к новорожденному.
– Ох ты, горе луковое! Неужто сам поранился?
Пока нянька принялась прикладывать ребенка к груди, совершенно не стесняясь стоящих за ее спиной стражников, те огляделись и не увидев ничего подозрительного, вышли за дверь.
– Вот так, хороший мой, – принялась приговаривать кормилица, укачивая младенца. – Родители у тебя никак второго заделать сразу хотят! Да, Ваше Высочество, в будущем году будете крестить своего брата или сестричку, точно вам говорю.
Успокоив и уложив принца в колыбель, кормилица присела на край постели и принялась напевать колыбельную. Корентина поморщилась и погасила шар, не желая наблюдать за очередным провалом Солотеи.