А затем принцесса поморщилась, представив, что если и извозчик изволит отойти в мир иной по дороге, то ей самой придется управляться с повозкой. Она тяжело вздохнула и ощутила холод. Купание явно не пошло на пользу. Поднявшись на ноги и отжав выбившиеся пряди, она осмотрелась. Плащ нашелся у самого входа.
«Видимо, Сатр бросил его здесь, как услышал мой крик», – решила Солотея, затянув шнурок на верхней одежде. Сразу же стало теплее.
Послышался плеск воды, вынудив принцессу вернуться к водоему. Русалка широко ей улыбалась, высунув голову над водой в центре озерца.
– Я в твоем распоряжении. Как я узнаю его корабль?
Глава 2. Шторм и Эвридика
Высокий трехпалубный гигант, именуемый «Эвридика», вышел в спокойные воды холодного моря ранним утром. Первые летние дни обещали легкое плавание до берегов Зенитии, куда направлялся принц Ирвинг. Его голубые глаза с уверенностью смотрели на горизонт, пока бывалый корабль набирал скорость и все дальше удалялся от родных берегов Гастонии.
Немногим позже они вышли в открытое море на всех парусах. Принц любил проводить время на палубе, любуясь движением солнца, барашками на волнах и пролетающими над ними птицами. Но самым любимым видом для молодого человека был приближающийся берег. Он всегда заранее высматривал его в свою потертую подзорную трубу, а затем поражался, как из маленькой точки он превращался в огромную полосу земли.
Однако на этот раз принца ждало разочарование. Вместо суши в свою трубу он увидел темную тучу, быстро приближающуюся к ним с востока. Ирвинг не впервые отправлялся в морское путешествие и прекрасно знал, как бывают опасны штормы.
– Обойдем? – спросил он капитана, поднявшись к нему на мостик. Капитан вынул трубку изо рта и прохрипел:
– Будем готовиться, Ваше Высочество.
Светлый и солнечный день внезапно сменился на серость, закапали первые капли. И следом, крепко натянув паруса, на корабль набросился холодный ревущий ветер, мешая матросам опустить их. «Эвридику» закачало, волны неистово бились о ее борт, заливая палубу. Скрипело дерево, тянулись канаты, с трудом можно было расслышать громкие рыки капитана, который продолжал дирижировать командой.
Тучи стали совсем свинцовыми. За пеленой стекающей воды невозможно было разглядеть ничего, кроме бескрайнего черного океана и потемневших досок заваливающегося то на один, то на другой бок трехпалубного великана.
– Ваше Высочество, спуститесь в трюм! – донесся едва слышно до слуха Ирвинга приказ капитана.
Треск и скрипт могущественного покорителя морей предвещал беду. Очередная волна накрыла его с головой, смыв пару матросов и бочек в пучину моря. Ирвингу чудом удалось удержаться за борт «Эвридики».
Темень шторма рассекли несколько вспышек, за которыми последовал устрашающий грохот и поглотил сознание всей команды, угодившей в эпицентр непогоды.
Ирвинг оторопел от гнева Всевышнего, лишь на мгновение отпустив поручень.
Его смыло следующей же волной прямо в пасть ревущего океана.
Адриана мчалась все выше к поверхности, туда, где терпела кораблекрушение гордость Гастонии. Деревянная дева с протянутой вверх рукой пронеслась мимо спешащей ундины, слева и справа от нее погружались на свое посмертное пристанище прочие части «Эвридики», сокровища ее трюмов и тела храбрых матросов. Морская дева выискивала одно-единственное среди них.
«Вот он!» – пронеслось в голове Адрианы, стоило ей заприметить черную копну волос в белоснежном камзоле. Подплыв, она сбросила с тонущего принца сапоги и оружие и лишь после потащила его на поверхность. Ее перламутровый хвост быстро и ловко пробивался сквозь толщи ледяной воды, вынося их двоих на необходимый принцу воздух. Буря над морем улеглась не до конца, а потому русалка протащила Ирвинга до самого спокойного участка, где начиналось скалистое побережье Баарлы.
Волна помогла ундине забросить принца на выступ, от которого до берега было рукой подать. Принц не дышал. Адриана припала к губам наследника престола, избавляя его легкие от набившейся в них воды. Как только Ирвинг откашлялся, Адриана поцеловала его снова, на этот раз со всей страстью своего мертвого сердца. Мужские руки обхватили ее тонкую талию выше хвоста, прижимая к себе. Голые груди русалки прижимались к мокрой рубашке принца, а ее язык продолжал исследовать его губы и рот. Ей хотелось заполучить его всего, и если бы не связывающий ее договор, заносчивая принцесса не получила бы и пряжки ремня его сапог.