В очередной раз обернувшись, Адриана обнаружила, что принцесса зажмурила глаза из-за обступившей их темноты, и усмехнулась. Вовремя различив корявый выступ, она юрко нырнула в проход между каменных плит, а затем они долго плыли в кромешной темноте, единственным проблеском света в которой служило тихо мерцание жемчужного плавника. Узкий проход вывел двух дев в просторные хоромы: всюду сияли синие и фиолетовые кристаллы, на выемках и даже на полу валялись богатства ведьмы, вырученные за услуги или принесенные в дар с дна морского другими русалками. Жемчуг, монеты, посуда, подсвечники, сундуки, набитые шелками и портьерами, различные трубки и многие другие сувениры жизнедеятельности надводных жителей, которые Адриана устала бы перечислять.
Самой же ведьмы не было видно, а потому морская дева замедлилась и осмотрелась. Корентина всегда принимала гостей исключительно в этой комнате. Три прохода, уходящие в другие части ее владений, никогда не пересекались Адрианой. Никому из русалок не было ведомо, что там. Хотя ее сестры шептались, что это не так, однако, узнавшему правду вряд ли удавалось их покинуть.
Русалка постучала принцессу по плечу, вынуждая открыть глаза. Та в еще большем потрясении стала водить ими по помещению. Ведьма не заставила их долго ждать.
– Адриана, детка, ты привела ко мне гостью? – опередил хозяйку ее молодой и звонкий голос.
Однако вслед за ним из правого прохода выползла страшная старуха. Пять темно-зеленых осьминожьих щупалец, начинающихся от ее талии, споро доставили ее до Адрианы и принцессы. Она сощурилась, рассматривая земную деву. Ее тонкие губы были сжаты в тонкую линию, будто она оценивала, стоит ли вообще связываться с человечкой.
Ведьма была пухлой, и Адриана с сестрами иногда шепотом спорили, было ли дело в ее неуемном аппетите или же в острых пираньих зубах, которые ей нравилось пускать в ход. В отличие от ундин, ведьма предпочитала прикрывать свои огромные обвисшие груди плетенными из водорослей сетками.
– Она хочет заключить сделку, – коротко ответила русалка, дернув принцессу за руку, вынуждая приблизиться к хозяйке.
Корентина кивнула головой и все с тем же неприятным выражением своего старого морщинистого лица указала на сидения в форме полумесяца. Адриана проворно потащила за собой принцессу, сначала усадив ту на камень и лишь потом вальяжно разлегшись на нем рядышком. Ведьма села напротив, уложив нижнюю часть туловища вместо подушки. Взмахнула вполне обычными человеческими руками, заставив кристаллы гореть чуть ярче.
– «Она»? – спросила ведьма, не сводя пристальных глаз с девушки, которая отчетливо старалась не дрожать в ее присутствии. – Ты даже имени ее не знаешь?
– Ровно, как и она моего, – фыркнула русалка, взмахнув плавниками, тем самым высказав свое «фи». Принцесса метала взгляд между ней и ведьмой, то ли не в силах распознать в одной из них более опасного противника, то ли размышляя, чем для нее может обернуться незнание имени ундины.
– Занятно. Как же тебя зовут, дитя земли? – продолжила допрос ведьма и, заметив замешательство в выпученных глазах гостьи, пояснила: – Ты можешь говорить, ты ведь дышишь.
– Принцесса Солотея фон Баарла.
– И какую же сделку ты готова заключить, Солотея?
– Я хочу, чтобы русалка поднялась со мной на землю и спела для моего жениха, убедив его, что это я его спасла.
– Полагаю, любая русалка сгодится? – хохотнула Корентина, отбросив редкие жидкие седые волосы за спину. Ее горделивая осанка и молодой голос служили ей вернее внешней красоты.
– Нет, Ад… Адриана.
Русалка улыбнулась, водрузив подбородок на сложенные руки.
«Вспомнила, как меня назвала ведьма. Смышленая».
– Значит, Адриана должна будет бросить все свои нынешние дела ради какой-то песни твоему жалкому человеческому принцу?
Адриана с наслаждением наблюдала за эмоциями на лице Солотеи: она знала наверняка, что та бы уже расплакалась, не будь они под водой. Тишину прервал заливистый женский смех.
– Шутка, – сказала ведьма, и ее лицо впервые за встречу немного разгладилось, наметив легкую улыбку. – А ты Адриане – что?
– Семь платьев, семь пар туфель, семь диадем и ожерелий, – перечислила принцесса условия, озвученные на берегу.