-- Доброго всем утра!
-- И тебе, друг. – Ответил Лёшик. – Познакомься с моей названной сестрой Дариной. Дарина, это мой друг Хорхе. Он пойдёт с нами.
-- А можно он будет в моей свите?
-- Если он сам согласится, то можно. Для этого вам надо будет немного ближе познакомиться.
-- Жалко. – Состроила гримасу девушка-подросток. – Оборотень в свите – это так клёво!
-- Лё-ёшь, ты ей тоже растрепался? – Нахмурил брови оборотень.
-- Нет! Я о тебе ни единого словечка не говорил. Просто некогда было. Это либо она сама увидела, либо её предупредили Нюша с Нафаней.
-- А кто она такая? Я имею в виду расу.
-- Никогда не задумывался об этом. Спросишь её сам. Мне как-то до лампочки. Единственное, что я знаю о ней, так это то, что она необыкновенная и очень добрая. И ещё она моя сестра.
-- Странная у тебя компания подобралась.
-- Ты ещё не всех видел, друг Хорхе.
-- Не пугай меня. Давай лучше кофе пить. Аромат на весь этаж.
Дарина кофе не любила, зато любила сахар, поэтому она пододвинула к себе высокую сахарницу и стала накладывать кусочки сахара щипчиками в стакан с травяным чаем. Ей позволялось ложить только пять кусочков на стакан, но она научилась обходить запрет и первый кусочек ложила себе в рот. Нюша с Нафаней сияли у неё по бокам, и она поняла, что сегодня сахара больше не перепадёт и со вздохом закрыла сахарницу крышкой. Зато она увидела розетку с мёдом! И тут же поставила её к себе поближе. Лёшик старательно делал вид, что ничего не видит, но Хорхе не сводил взгляда с девочки:
-- У неё ничего не слипнется? – Вопрос был привычный для девочки, и она дежурно ответила:
-- Нет. Я расту и очень много думаю. Мне полезно. — Лёшик пожал плечами и ничего не ответил. Спорить с ней было бесполезно. Остановить её могла только Нюша. Но кикимора сегодня не показывалась, и у Лёшика появилось стойкое предчувствие беды. Он даже заёрзал на стуле:
-- Анна Никифоровна, -- строго позвал он домовиху, -- сегодня всё всем можно?
…искры слева Дарины сжались в шар и, наконец, явилась и сама Нюша…востроносая, в травяном платьице и с косичками, торчащими в разные стороны, на голове. Первым делом она хлопнула деревянной ложкой по рукам сластёны уже доедающей мёд из розетки. Та нахмурилась, но розетку отставила и принялась пить чай. Как ни в чём ни бывало…
Лёшик же разглядывал наряд кикиморы:
-- Вы решили приберечь свой наряд для официальных визитов?
-- Она надумала с нами в поход отправиться! – Заложил жену Нафаня из невидимости.
-- С чего вдруг?
-- Да не вдруг. Она с первого дня просилась, да я ей отказывал. Потом ваш список показал. Вот, говорю, тридцать мест и все заняты. А теперь вдруг является ваш друг и идёт тридцать первым. Без списка.
Лёшик вспомнил вдруг, что по их уговору, домовой новым лицам являлся только по приглашению и решил исправить свою оплошность:
-- Простите, Нафаниил Игоревич, присаживайтесь, испейте с нами чайку или кофе.
-- Благодарствую, Ваша Милость… -- один из стульев напротив отодвинулся с места и на нём материализовался Нафаня собственной персоной. Он деловито налил чаю в стакан с подстаканником, положил сахару три кусочка, на блюдце появилась стопка оладушек со сметаной, и он принялся со смаком чаёвничать.
Костяныч сидел с открытым ртом и ждал объяснений, глядя на друга:
-- Это мой домовой со своей супругой. По уговору Нафаня отправляется со мной, а его половинка здесь остаётся за старшую. Но как оказалось, не всё мне ведомо в моём баронстве. Это что, -- обратился он уже к Нюше, -- Анна Никифоровна, бунт на корабле? А?! Кто за хозяйством приглядывать станет, если все отправимся нежить бить?
-- Как можно без пригляду, Ваша Милость! Я подготовила себе замену. Хороший специалист.
-- Только личину менять не умеет. Всегда невидимый. – Опять заложил жену Нафаня. Нюша нахмурилась, а потом вдруг прижала ручки к глазам и заплакала. Лёшик выпал в осадок…. Ничёсе, и духи тоже плачут…
Он посмотрел на Костяныча и сказал:
-- Вот, друг, такой у нас зоопарк. Не передумал ещё идти с нами?
-- Если больше сюрпризов не будет, то не передумал.
-- А вот этого я тебе обещать не могу, друг. – Лёшик уже заметил сияние над бассейном, а это было явным признаком, что водяной уже явился и ждёт приглашения. – Вот познакомлю тебя ещё с одним своим другом и тогда перерыв сделаем. Онуфрий, испей с нами чаю или кофейку, будь добр.
Водяной явился в своей сияющей чешуе, о которой рассказывал Лёшику домовой, и трёхметровой пикой или копьём, пёс его знает верное название, которая, правда исчезла неизвестно где, дабы ничего не зацепить. От чая отказался, быстро доел оладьи со сметаной и принялся за фрукты. Лёшик тем временем представил друзей друг другу. Его отвлекла подошедшая сзади Дарина:
-- Так Нюша идёт с нами? – шёпотом спросила она брата.
-- Она же не даёт тебе сладкого.
-- Ну, пожалуйста, она хорошая.
-- В этом платье? Ужас какой-то.
-- Она переоденется. У неё ещё новое есть.
-- Хорошо. Пусть переодевается и идёт с нами. – Лёшик думал, что Нафаня будет огорчён, но он заулыбался до ушей от счастья. И рассыпался искрами.
-- Ваша Милость, я пришёл доложить вам, что пока не иду с вами. – Хрумкая яблоком, сказал Онуфрий.— Ваш путь сейчас безопасен. Там к переправе двигаются подводы с сеном из деревень. Их охраняют стражники и ополчение. А вот на переправе не спешите. Там заканчивается моя вотчина. Мы встанем вдоль границы её и будем следить. Нехороший там омут. Охотники научились без жертв его миновать. Нам труднее будет. Много нас.
-- Что за омут? Почему я только сейчас узнаю?
-- Так у нас все о нём знают. Я думал и ты в курсе. Охотники разве не рассказывали, как переправу минуют?
Лёшик вспомнил, что охотники и взаправду не раз рассказывали о своей удали во время перехода через реку. Правда, никогда ни о каком монстре не говорили. Как-то в его голове их байки отложились простой болтовнёй за чаркой вина. И они говорили о простой жертве господину тех вод. Когда они шли в сторону чистого леса, они подгоняли стадо степных копытных и пока хозяин принимал жертву, охотники спокойно проходили мимо. Вот на обратном пути приходилось хитрить и из нежелания делиться чистым мясом для жертвы, зашивали и замораживали кишки с камнями вперемешку в шкуры, складывали на телегу или сани, сверху водружали головы животных и пока хозяин «лакомился», убирались восвояси. И гибли охотники чаще всего именно при возвращении домой, когда обоз бывал длиннее и не успевал переправиться. Вспомнив всё это, Лёшик спросил:
-- Что за монстр там живёт? Как он выглядит?
-- Он не выходит на берег. Никто не знает его истинного обличия. Жертву хватает клешнёй или щупальцами с присосками. Дед мой рассказывал, что в его бытность монстр был небольшим, но победить его не смогли. Отец рассказывал, что бить его собирались несколько раз. Победить не смогли, но вырос он, точно в несколько раз. А коли на берег не выходит, научились обходить его владения.
-- А как нам с ним бороться прикажете?
-- Из столицы жрец приехал. Очень сильный. Он проморозит омут до дна, и пока не пройдём, морозить будет. Может, и способ избавиться отыщем сообща.