Когда проснулся и вышел из шатра, первое, что увидел Лёшик, был взнузданный белый конь. Очень захотелось крепко выматериться, но сдержал себя. Может, это не для него, а он разорётся. В лагере было спокойно. Никита крутился возле стола алхимика. На костре варили в котле что-то. Толи завтрак, толи обед уже. Сколько проспал, Лёшик не знал, но чувствовал он себя хорошо, бодро. Подбежал Богдан, сияющий улыбкой:
-- Доброго вам дня, Ваша Милость! Кофе не желаете?
-- Неплохо было бы. И доложи, что там на могильнике?
-- Пока новых данных нет, Алексий Викторович. А как вам ваша белая лошадь? Нравится?
-- Зачем? Я же пошутил. Где взяли?
-- Хи-хи-хи, -- довольный захихикал ординарец. – А это мы с Никитой иллюзию на вашу кобылу наложили. Правда, здорово?
-- Здорово. А я уже испугался, что опять привыкать к новой лошади. Джигит из меня тот ещё. – Лёшик был серьёзен и Богдан не посмел скалить зубы. Хотя вспомнить было чего. Особенно первые его занятия по верховой езде. Самому теперь смешно вспоминать, но повторять с новой лошадью, тем более жеребцом, не хотел. – Долго продержится? – На всякий случай уточнил барон. Никите ведь всё равно, что Лёшик здесь важная шишка, главнокомандующий, для него Лёшик простой игрок, он мог и подшутить, подсунуть в самом деле необъезженную лошадь, чтобы поржать потом, когда он свалится… Хотя чё-то паранойя разыгралась… ни в чём подобном за время похода Никита замечен не был. Услышав ответ ординарца, что он не знает, сколько продержится иллюзия, Лёшик перешёл к более насущным вопросам, т.е. к кофе и завтраку.
Когда выпил полкружки кофе, явились, наконец, домовой со своей кикиморой. Нафаня тоже был в комбинезоне, как у жены, в бутсах и в шляпе-сафари:
-- Ну, -- строго спросил Лёшик, -- и где вы пропадали?
-- На могильнике, где же ещё. – Проворчал Нафаня.
-- Ты забыл добавить «ваша милость» и ещё забыл спросить разрешение на вылазку, Нафаниил Игоревич.
-- Так это, они же никто в духах не разбирается! Только мы с Нюшей. Вот и пришлось идти.
-- Ладно. Первый раз прощается. И что видели? Докладывай.
Нафаня пододвинул стул поближе к столу и ухватил булочку с маслом. Жена тут же налила ему стакан чая и положила три кусочка сахара:
-- Короче, чё мы видели. Видели, что духов много и они странные.
-- В чём выражается их странность?
-- Они заперты магией и покидать могильник не могут. Но они сытые! Понимаешь? Еды нигде взять не могут, но сытые!
-- Может быть, они питаются чем-то другим? Например, магией или небесной пылью?
-- Ты выдумщик настоящий! Какой ещё пылью? Мы с Анной Никифоровной выяснили, что питаются они через корни таких растений, как мыльнянка, которую мы срубили. Эта мыльнянка, конечно, была самая сильная их кормовая точка, потому что охотники по незнанию сами снабжали её пищей. Они ещё не ощутили в полной мере потерю этой точки, но вскоре в их логове начался бы голод.
-- И что бы произошло? Они бы сдохли?
-- О-о-о! До этого дня мы бы не дожили. Они стали бы пожирать друг друга, пока не остался бы сильнейший. Но таковой у них уже есть. Там, в глубине, сидит или вожак или артефакт, который способен руководить той толпой.
-- Или Вожак с артефактом в руках. – Подсказала Нюша.
-- Да. Скорее всего.
-- И когда мы пойдём на этого монстра?
-- После того, как Холод поморозит там всех. Потом ему надо вытянуть души и запереть их в Сосуд Забвения.
-- А разве это не Богиня делает?
-- По столь ничтожному поводу никто Богиню беспокоить не будет, Ваша Милость. Не бежите же вы с занозой к знахарю. Сами вытаскиваете.
-- И мы не можем ничем помочь жрецу?
-- Только тем, что будем сидеть на месте ровно.
-- Хорошо. Тогда пойду, доделаю идола.
Работа помогла отвлечься от тревожных мыслей. Потом полдня тренировался с Хорхе в рукопашном бое, владению саблей и луком. Ждать было невыносимо.