-- Если люди постоянно меняются, то кто тогда здесь следит за всем?
-- Тюремщики. Кто же ещё? Всё им уходит, кроме жратвы. Ещё в цене вода и бадьи с крышками. Те сектора, что такие имеют, в общей очереди в сортир не стоят. Выносят по очереди бадью, моют её и всё такое прочее…
Да, запах в камере предполагал подобное. Лёшик поднял взгляд вверх на окна. Стёкол там не было. Это радовало, иначе вообще не продохнуть было бы. Однако, в зимнее время здесь будет прохладно. Если стёкла не вставят. И Лёшику захотелось исчезнуть отсюда. Прям, срочно.
-- Слушай, а выходят отсюда без суда?
-- Вперёд ногами сколько угодно. Особенно зимой.
-- Я серьёзно спрашиваю.
-- Можно выйти, если на воле есть кому заплатить за тебя виру. Если взяли за убийство, то вира будет высокой.
-- Я никого не убивал.
-- А за долги суд виру накладывает. Тогда тебе лучше суда дождаться.
-- А связаться с родственниками можно?
-- Они чё, не знают, где ты находишься?
-- Так вышло.
-- Тогда тебе надо дождаться, когда кого-нибудь из нашего угла выкупят и передать с тем весточку. За плату, само собой. – Увидев непонимающий взгляд новенького, рыжий вздохнул, но продолжил «просвещать». – Когда семья попадает на деньги, то отдаёт в залог какого-нибудь своего ребятёнка. Детишек здесь оберегают, не трогают, потому что боятся тюремщиков. Стариков тоже, но тех брать в залог не любят из-за того, что умереть просто так могут. От старости. Тогда и штраф платить не надо.
-- Жестокие у вас законы.
-- А у вас? Небожитель, млять. А сидишь с нами. Ещё скажи, что ничего не совершал, ни за что взяли. У нас тут каждый первый ни за что сидит.
-- Ладно, проехали! Скажи лучше, как тебя кличут? Я – Лекса.
-- А по мне не видно, как меня кличут? Рыжий, конечно.
-- А тебя скоро выкупят? Я бы тебе доверил письмо.
-- А вот со мной ты промахнулся. Я здесь самый давний сиделец. И буду сидеть, пока в возраст не войду и только после того, как переселюсь на взрослую половину, меня осудят и в каменоломни отправят.
-- Родственников нет что ли?
-- Есть. Только они думают, что я из дома сбежал и в другом месте ищут.
-- Так подай весточку.
-- Нет. Чем им платить-то? Едва концы с концами сводят, а я их опять на деньги кину. Нет. Да и привык уже здесь. Ещё годика два перекантуюсь как-нибудь, а там видно будет.
Дверь в камеру с грохотом открылась, и к ним втолкнули троих арестантов с перевязанными руками. Упал только один, но быстро вскочил на ноги и встал, выставив руки вперёд и сжав кулаки. В это же время открылась вторая дверь и тюремщики стали называть имена заключённых, которых пригласили в зал суда. Ушло шесть человек:
-- Сегодня двое судей судят. – Подсказал Рыжий. – Может, ещё кого успеют забрать. Дядя, сейчас места будут продавать. Если есть серебрушка, покупай у выхода. Там и бадья имеется.
-- Значит, весь угол 5 серебра стоит?
-- Ну, да. Бешеные деньги. Ты по очереди имеешь право первым место выбирать.
-- Благодарю, Рыжий. С меня причитается.
Пока народ гомонил, Лёшик достал из сумки 5 серебряных монет. И когда стали распродавать места, просто подошёл к столу и выложил их перед Пузырём. У того глаза вылезли на лоб от удивления. Лёшик показал на освободившийся угол. Пузырь кивнул в знак согласия и сгрёб деньги.
Новое место жительства было размером в ширину два с половиной метра. На каждого сидельца по полметра. У кого плечи широкие, на спине не полежишь, только на боку. У стены лежала горка соломы, видимо её использовали вместо подушки. Солома была прелой, и Лёшик в первую очередь высушил её, используя «осушение». Переворошил руками, остался доволен. Ему не придётся спать на голом камне, как это делали все остальные. Сидельцы-соседи с интересом наблюдали за новеньким. Им было скучно, а тут бесплатное развлечение. Плюнул на стенку и потёр пальцем. Пыль и копоть копилась годами и никогда никто не чистил стены. Лёшик решил исправить положение и задействовал очищение на стены и пол. На стенах под грязью стали появляться белые плиты, а на полу – коричневые. Магия очищения была видимой любому глазу и высвечивалась искрами. Теперь на него смотрели все, кто в это время не спал. Когда в его углу стены и пол стали чистыми, Лёшик процесс останавливать не стал, и магия отправилась дальше. Сокамерники уже не удивлялись, стали отпускать реплики, смешки, а потом и вовсе плюнули. В общем-то, бытовая магия была доступна почти всем. Её чаще всего использовали для себя, но сейчас решили, что Лишенец использовал свиток. Как только свиток исчерпает запас энергии, очищение прекратится. Лёшик никого не стал разубеждать. У него дошла очередь до бадьи. Её оставили с «подарком», естественно. Но он огорчаться не стал. Опять использовал «осушение», следом «очищение посуды». И завершил «освежением воздуха». Аромат выбрал «морозный день». Бадья стала, как новая.