У него в мешке нищего имелось в наличии кресло-качалка, очень хотелось использовать её, но больно уж со стороны выглядело бы стрёмно. Увидел, как Рыжий машет руками, зовя его к себе. Вообще, по камере не разрешалось ходить без спросу. Свободно перемещались только лоточники и письмоносец. Но Лёшик сделал морду тяпкой и прошёл в детский угол. Очищение до них дошло, и стены с полом приобрели нормальный вид. Рыжий спросил тихонько:
-- А нам бадью в счёт погашения долга очистишь?
-- Только один раз. Лучше научу вас очищению посуды. Каждый после себя будет очищать. Пойдёт?
-- А кто не способен?
-- Все способны. Надо только верить в себя. Я лучше вам подсушу солому. А ночью дам сена на матрасы.
-- Если доживёшь до ночи, дядя.
-- Почему ты так говоришь, Рыжий?
-- А я вижу, как на тебя Пузырь смотрит. Он понял, что может поиметь с тебя гораздо больше того, что ты ему дал.
-- Значит, он получит это «больше», лишь бы не пожадничал. – Лёшик очистил бадью, и ещё час обучал ребят навыку. Получилось у всех. Ещё каждому показал другие умения из бытовой магии и велел не сидеть без дела, а учить друг друга полезной магии. Потом направился к столу:
-- Чё надо, Пузырь? Буркалами дыру прожёг.
-- А сам не догадываешься?
-- Нет. Я впервые в тюряге. Денег уже нет.
-- А чё есть? Смотрю, ты из богатеньких и чистеньких. Вон какую уборку затеял. Не лучше ли было откупиться?
-- Пока не знаю лучше или не лучше. Но вонь достала, извини.
-- Кто ты по жизни, Лишенец?
-- Барон. Был. Правда, недолго.
-- Как это?
-- А вот так. Дали титул за заслуги перед отечеством, а потом решили, что много дали и забрали. Вот так и стал я Лишенцем.
-- Сладко поёшь! А коли я правду разузнаю у тюремщиков?
-- Когда узнаешь, со мной поделись. Я в долгу не останусь.
-- Замётано.
-- И это, Пузырь, ты всех здесь знаешь. Нет ли случайно среди них хорошего вора? Хочу науку перенять.
-- Блажишь, Барон. Но сейчас только один карманник в наличии. Чем платить собираешься. Не горшки же чистить. Хм. – Ухмыльнулся Пузырь.
-- Нет, конечно. Это самым отзывчивым услуга. И то, потому что дети.
-- Эти дети ночью прирежут, и не почувствуешь.
-- Молодцы. Не обижай наших!
-- Кого это «наших»? Здесь все «наши». Кроме тебя. Ну!
Подмывало ответить: «Баранки гну!», но нарываться тоже не с руки:
-- Имею в наличии кресло-качалку и корзину овощей.
Все посмотрели на тощую сумку нищего:
-- Не боись – не вру! За слова отвечаю.
-- Ну-ну. – Согласился Пузырь. – Позовите Валяя. Дело к нему имеется.
Валяй оказался шустрым мужичком невысокого роста и незаметной наружности. На такого вряд ли обратишь внимание в толпе. Неприметный он. Даже не определишь с первого взгляда, сколько ему лет, может двадцать, а может и все сорок.
-- Валяй, возьмёшь в ученики Барона. Очень он желает освоить наидревнейшую из профессий «вор-карманник». Возьмёшься обучать?
-- Взяться-то возьмусь. Всё равно делать нечего. Но за результат не ручаюсь.
-- Я тоже согласен. – Поспешил Лёшик.
-- Да погоди ты, торопыга. О цене сначала договорись. А не то заломит, потом пробудешь в рабстве остаток жизни.
-- Если чё похавать будет давать, то бесплатно обучение будет.
-- Ух, ты! Губа не дура! Хавчик нынче дорог.
-- Хорошо: лепёшку днём и чёнить на ужин, лёгкое. – Лёшик кивнул, соглашаясь. – Курс обучения три дня. – Закончил Валяй. Потом наступил момент расплаты и Лёшика отвели в угол Пузыря и его прихвостней. Те встали полукругом спинами к должнику и дожидались результата. Лёшик справился быстро и ушёл в свой угол. Там уже сидел вор. Жуя свою лепёшку, он принялся рассказывать теоретические выкладки по древнейшей из профессий. У Лёшика открылась новая профессия «вор-карманник» 0 уровень. Демонстрировать учителю свои подаренные Казимиром новые навыки не стал. А вот ловкость рук скрыть не удалось и Валяй изумился способностям ученика и даже предложил место в своей банде. Лёшик сделал вид, что обрадован, но вынужден отказаться от предложения вора. Потому как не знает ничего о своей дальнейшей участи. Не знает даже, какую вину ему вменяют. Если руку приложил сам Губернатор, то судьба его печальна и ведёт к эшафоту. О дальнейшем поговорить не успели, потому что тюремщики принесли ужин. Один котёл поставили возле детей и стариков, он был средних размеров, и похлёбка была довольно густой. А вот огромный котёл для остальных и его содержимое на еду похожи не были. Больше похлёбка походила на помои, но пахла горячим духом и на поверхности даже жиринки плавали. Ещё к ужину полагался хлеб, который в мешковине передали Пузырю. Две огромные буханки Пузырь передал своим подручным, третью оставил себе. Тюремщики убедились, что всё идёт, как надо, развернулись и направились к выходу … и тут увидели белые стены и чистый пол, которые в глаза при входе не бросались, потому что стена с окнами оставалась по-прежнему грязной. Сидельцы тоже замерли: они весь вечер спорили между собой, что случится, когда администрация тюрьмы расчухает про очищение и кто его сотворил. Пузырь махнул головой одному из своих подручных, и тот подскочил к старшему надзирателю и стал ему докладывать на ухо обо всём произошедшем. Все взоры обратились на Лёшика. А он сидел на соломе в своём углу и с безразличием на лице ковырял пальцем в ухе. Но когда надзиратель остановился напротив него, Лёшик приподнялся и, приподняв шляпу, поклонился: