Утро началось затемно. Сначала потянулась вереница сидельцев с бадьями. Потом Казимир стал рассказывать, сколько раз за ночь у Лёшика пытались украсть сумку. Особенно, когда он лежал на боку, освобождая доступ к вожделенному имуществу. Лёшик предвидел подобные попытки, и снимать шляпу и мешок не стал, улёгшись с вечера на бок, где тот и находился. Странно, что он ничего не почувствовал, спокойно проспав всю ночь. Казимир же веселился всю ночь, пометив руки всем красными пятнами, которые никогда не смоются. У Валяя и Рыжего руки были чистыми, что порадовало Лёшика. А вот Пузырь удивил – у него пятна были. Лёшик ухмыльнулся и сказал ему:
-- Зачем такой жадный, Пузырь? Теперь метки дьявола до конца жизни носить станешь. Их ничем не отмоешь, да ещё и воровать не сможешь. Будешь теперь честным человеком.
-- Ты кто, Барон? Маг?
Лёшик был слабым магом Воды, поэтому честно ответил:
-- Ну да. Маг. Мог бы по сумке догадаться. Мне её ректор Академии магов Смарагд подарил.
Позавтракать Лёшику не дали, увели на допрос. Допрос вели начальник тюрьмы, старший дознаватель, старший надсмотрщик, ментальный маг, проверяющий врёт подследственный или откровенен, писарь и два помощника. Долго выясняли личность подследственного, когда, за что, почему, зачем и т.д. На первую часть вопросов о своей личности отвечал всё честно (то, что было в Игре), а вот о причине ареста ничего не знал, так и отвечал. В тюремных книгах он значился, как странный голый бездомный, сидевший у тюремного крыльца и не назвавший своего имени. Поместили его на всякий случай, до выяснения личности. На вопрос: «Кто может подтвердить вашу личность?» Лёшик назвал всех ошских знакомых от Губернатора, Ректора Смарагда и до резчика Якоба, гончара Рома и даже бывшую жену Милану назвал и её предполагаемое место жительства и работы. Писарь всех старательно переписал. Последним номером записал:
«Наложница Милана, маг Света, директор школы в Ремесленной слободе».
-- Почему наложница? – Удивился Лёшик. – Мы с ней в разводе.
-- Согласно закону женщина после развода переходит в разряд наложниц, если муж продолжает заботиться о ней и её детях, выделяет часть недвижимого имущества и материального обеспечения. Вы же сами сказали, что подарили ей дом, постоялый двор и школу. Значит, она не что иное, как наложница, т.е. часть вашего движимого имущества, коим вы вправе распоряжаться по вашему усмотрению, вплоть до продажи.
-- То есть, выходит, я переписал на Милану своё имущество и тем самым дал ей понять, что она моя наложница или попросту рабыня?
-- Вы странно изъясняетесь, но суть именно такова. – Лёшик схватился за голову. Вот он идиот! Когда он переписывал дом на Милану, нотариус что-то пытался ему втолковать, но он упёрся в своё и тот махнул рукой. А стоило выслушать и подумать. Ведь вышло, что Милана именно им обижена до глубины души, а не он коварством женщины. И как теперь исправить?
Больше ни на какие вопросы он отвечать не мог и его отвели в отдельную камеру. И он отдался душевным терзаниям. Чтобы не довести себя до слёз, занял руки работой. Сварил кофе, выпил даже не почувствовав вкуса и аромата. Но немного успокоился и повеселел. Он понял, что измучает себя пустыми терзаниями, пока не попробует всё исправить. А для этого всего-то и надо выбраться отсюда. Казимир предложил совершить побег, прикрывшись невидимостью. Замки он обещал открыть, у него имелось такое умение. Кто бы сомневался. Но пока Лёшик не хотел этого делать, даже не смотря на доводы демона, что днём это даже легче сделать, потому что на ночь везде ставят магическую защиту. Лёшик уже хотел согласиться, но тут привели Милану. Дверь в его камеру распахнули, а вход перекрыли решёткой. Милана подошла к решётке и стала смотреть на него испуганными глазами. Лёшик подошёл к решётке и встал напротив девушки:
-- Милана, прости, я идиот. Я не знал, что переписывая дом на тебя, понижаю тебя в статусе. Прости, умоляю! Я хочу всё исправить, только скажи, как это сделать.
-- За-зачем? Лучше думай, как выбираться будешь? И за что тебя посадили в тюрьму? Ты же уехал…
-- Не давайте наводящих советов! – Перебил надсмотрщик. – Вы знаете этого господина?
-- Да, это мой господин, Его Милость барон Бродский.
-- Вы уверены?
-- Уверена.
-- Вы готовы заплатить виру за него?
-- А сколько надо? У меня денег совсем немного.
-- Суд определит сумму штрафа. За бродяжничество и разгуливание в непотребном виде много не дадут, если виновный привлекается впервые.
-- Впервые, конечно.
-- Милана, деньги возьми в банке.
Главный надсмотрщик услышал последнюю фразу арестанта и очень заинтересовался озвученным фактом:
-- У вас имеется счёт в нашем банке?
-- Конечно, имеется! Я порядочный гражданин.
-- Тогда это облегчает процедуру опознания! Надо только попытаться снять деньги со счёта и, если система опознает вас, то вы близки к свободе!
-- Я согласен! Когда отправимся?
-- Когда соберётся вместе весь состав дознавателей. Сегодня это уже невозможно. Начальник тюрьмы отсутствует.
-- Я разыщу его! – Пообещала Милана. Она хотела уйти, но Лёшик схватил её за руку и притянул ближе к решётке:
-- Подожди, Милана. Скажи, ты простишь меня? – Губы девушки задрожали и она ответила:
-- Поговорим об этом позже. Тюрьма не место для серьёзного разговора о наших отношениях. Тем более я жду ребёнка, и вдруг ты не захочешь его принять.
-- Ты с ума сошла! Как это я не захочу принять своего ребёнка! Почему ты не сказала об этом раньше?
-- Возле тебя постоянно крутилась твоя новая пассия. Меня к тебе не подпускали, я думала это по твоему приказу!
-- Какая пассия? Снежана моя телохранительница, а не пассия! – Лёшик стал трясти решётку и орать. – Выпустите меня немедленно! Иначе я разнесу вашу чёртову тюрьму!
-- Свидание окончено! – Заявил тюремщик и отстранил Милану. Дверь захлопнулась.