-- Кто ты, спаситель Королевы? Я не помню твоего лица. Ты мой подданный?
-- Ну, я вам не присягал, но вы даровали мне титул барона за снятие заклятия с Русалочьего Брода.
-- Помню-помню, как же! Неожиданное спасение моих подданных от заклятия, припоминаю. Благодарю за очередную услугу короне. Надеюсь, тебя достойно наградят за неё. Как думаешь, титул графа подойдёт? – Лёшик не сразу сообразил, что император спрашивал его самого и ответил с заминкой:
-- Графа мне обещали за восстановление судоходства по реке от Холодного озера.
-- Об этой экспедиции мне тоже известно. И как продвигается дело?
-- Не знаю, меня там нет. У вас же в столице чёрти что творится, вот меня и оторвали от дела, чтобы спасать … Императрицу. – Лёшик чуть не ляпнул по привычке «Натаху», но во время опомнился: те, что ловят каждое слово за его спиной, разнесут по столице всё сказанное, да ещё и приврут. – Хотелось бы знать, кто посягнул на её жизнь и здоровье будущего наследника? – Толпа дружно вздохнула. Видимо последний факт ещё не был ей известен. Император взмахом руки остановил шёпот и возгласы:
-- Следствие ведётся. Виновные будут выявлены и строго наказаны. – Бесстрастным голосом сказал он, но глаза и желваки на скулах выдавали его истинное настроение. – Все, кто находился в опочивальне императрицы, уже задержаны. А теперь перейдём к нашим насущным проблемам. Если у кого-то из присутствующих имеется проблема, которую решает только император, прошу выйти вперёд. Остальные пусть передадут прошения через канцелярию. Хотя нет, передайте их все сюда. Я рассмотрю лично в течение трёх дней. Но пока вынужден прервать приём сами видите по какой причине.
Через несколько минут Ричард и Лёшик покинули Зал Приёмов. За ними семенил писарь (или чиновник другой должности), неся пук прошений, записанных на толстой гербовой бумаге и свёрнутых трубочками. Они оказались в огромном просторном с высокими потолками кабинете. Мебели было мало, зато в изобилии стояли кадки с растениями и бюсты прежних правителей между ними. Ричард уселся в красное кресло у огромного письменного стола и подождал чиновника, который выложил свитки перед ним. Он взял верхний из них и разломил сургучную печать. Лёшик без приглашения сел на один и стульев с высокой спинкой, стоявших у стола, стоявшего буквой «Т». Писарь раскрыл от удивления рот и сделал испуганные глаза. Ну, понятно, Лёшик нарушил все их этикеты и ритуалы. Других простых подданных давно бы наказали, а на этого мелкого баронишку все теперь будут смотреть, как на героя. Даже император не обратил никакого внимания на его наглость. Он взял следующий свиток и разломил печать. На этом свитке он оставил свою резолюцию. На третьем свитке у Лёшика разгорелось любопытство, и он спросил: