Лёшик пришёл в себя после тычка камердинера в бок и встретился с его насмешливым взглядом:
-- Чего замер? Шевелись, давай. Нас уже ждут.
-- Я … это… удивился, как она на молодого Императора похожа ….
-- Ну, да - ну, да, как же иначе. Они же никак родные брат и сестра. А в них в каждом капля божественной крови в жилах течёт. Оттуда и красота.
-- Да. Что есть, то есть… -- Лёшик уже спешился, передал поводья и поспешил повторить за Отто его действия. То есть, преклонить колена перед Государыней Ксенией:
-- Прошу вас, господа, встаньте с колен. – Голос Ксении раздался в ушах, как звон колокольчиков и Лёшик опять поплыл. Правда, быстро очухался, потому что Отто опять ткнул его в бок кулаком. – Я очень благодарна вам за сопровождение моего сына и обеспечение его безопасности. Покои для Его Милости барона Бродского готовят и, как только они будут готовы, вы сможете отдохнуть с дороги, привести в порядок, если требуется, туалет, а пока мы поговорим о ваших планах в приёмном покое. Прошу за мной… -- государыня разрешила Лёшику приложиться к ручке и отвернулась к камердинеру сына. – Отто, уверена, что ты рвёшься к семье. Ступай. Отчитаешься позже. – Отто повторять дважды не пришлось, он исчез очень быстро. Лёшик краем глаза увидел в сторонке женщину в синем сарафане, украшенном вышивкой, мальчика лет трёх-четырёх рядом и девочку на руках женщины. Это, вероятно, была семья камердинера. Счастливчик, подумал Лёшик, и червячок зависти шевельнулся внутри. Ему очень захотелось в Русалочий Брод, и чтобы Милана смотрела на него также. «Боги, пусть моя миссия окончится завтра и благополучно!»-- вдруг вздумалось ему помолиться всем Богам. Он даже сунул руку под плащ и прикоснулся ладонью к амулету. Вообще молитвы ему были несвойственны, но видать всеобщее почитание Богов и Богинь коснулось и его. И если быт честным, его это уже не коробило, как было раньше. Ещё до того, как он узнал, что находится не в Игре, а в настоящей реальности, с настоящими людьми, и с настоящими Богами и Демонами. Сейчас идя за государыней Ксенией и царевичем, он дал себе слово расширить свои знания о пантеоне Богов, жрецах и волхвах. Кстати, о последних он никогда ничего не слышал из уст простого народа, к которому причислял и себя. Странно.
Ничего больше Лёшик подумать не успел, потому что Ксения остановилась у небольшого стола с несколькими стульями рядом. Челядинец выдвинул один стул с высокой спинкой, и государыня уселась на него. Лёшику стул предложили напротив. Он поблагодарил женщину небольшим поклоном головы и уселся. И вот, когда уже сделал это, понял, что нарушил все каноны и этикеты, какие только смог теперь вспомнить. К счастью, Ксения даже бровью не повела, но взмахнула рукой в сторону молодого человека с перьями и чернильницей в руках. Тот послушно скрылся за ширмой. Лёшик решил, что раз записывать не будут, то их встреча неофициальная и нарушения протоколов не считаются. Он с облегчением вздохнул. Ксения улыбнулась одобряюще:
-- Простите, Государыня, я рос среди крестьян и мне не по нраву церемонии, смысла которых я не понимаю.
-- Я росла среди королей, принцев и императоров, но тоже также отношусь ко многим церемониям и стараюсь некоторые вовсе избежать или хотя бы обойти. Но иногда приходится соблюдать традиции и идти на их поводу. Особенно те, которые сближают нас с народом. Я имею в виду праздники и богослужения.
-- Для придания торжественности. Это я понимаю. – Тем временем рядом с креслом матери поставили ещё один стул и на него уселся Артур. Ксения погладила сына по голове и он тут же приник к её плечу. Картинка получалась милой и душевной, но Лёшик видел только сияющие счастьем глаза женщины, молодой и прекрасной. Он опять чуть не завис, но во время вспомнил, что Отто рядом нет и тумака в бок получать не от кого. Чёрт знает что! Ведёт себя, как юнец пубертатного периода! Взял себя в руки и выслушал не просто голос женщины, а вопрос, который она задала:
-- …у нас гостить? – до его сознания дошёл только конец вопроса, и пришлось весь вопрос додумывать самому. Ответил нейтрально:
-- Завтра в полдень мы должны встретиться с нашим обозом у ворот столицы.