Колдунья ещё раз принюхалась, чтобы убедиться, а потом спросила:
_” Чей это ребёнок?”
Она понимала, что вопрос бестактный, что надо было сначала поинтересоваться здоровьем, но настолько была поражена, что не до сантиментов.
Маша немного замялась, а потом решила без лукавства сразу расставить все точки над “и”, то есть честно и прямо всё рассказать.
_ Это ребёнок Олега.
_ Когда это вы успели?
_ Перед самым уходом его в армию.
_ Хм… – только и произнесла колдунья. Она понимала, что всё сказанное Машей – правда.
_ Ну и что же теперь вы будете делать?
_ А это Олегу решать, – мягко ответила девушка.
Такие слова, как ни странно, понравились колдунье.
_ Покажи ребёнка! – приказала она в своей манере.
Маша с опаской, но всё-таки приоткрыла одеяльце, из которого немедленно выглянуло крошечное личико.
_ Хм…, – опять произнесла колдунья. Было видно, что всё происходящее было ей скорее приятно, чем наоборот. Девочка.., правнучка.., вместо утерянной дочки. Это хорошо! А как же физическое устранение источника опасности? Ну, она ещё подумает об этом. А пока надо дождаться возвращения Олега.
10.
Через два месяца вернулся Олег. Ничего не поделаешь, но в первую очередь пришлось ступить на порог родного дома. И тут, от бабки узнал будоражащую новость. Это не то, что он ожидал, но было захватывающе. Наверное, по другому и не скажешь. Чтобы осознать новый статус, потребовался день – этот день до вечера, а потом ночь. Ведь недаром говорят, что с важной новостью надо переспать.
18.
Утром пошёл к Машиному дому. Но не к парадным воротом, а к тому памятному месту, где последний раз виделся с девушкой. Как поётся в известной песне – вот это дерево, вот этот дом. Конечно, не дерево, но в данном случае именно так. Олег прислонился к забору и попытался заглянуть внутрь через сад – может быть удастся увидеть Машу. И действительно: к нему медленно шла она с коляской. Шла задумчиво, поглядывая по сторонам на деревья, но, главное, то и дело на ребёнка, стараясь прикоснуться к нему, поправить одеяльце. И это было так умильно, что Олег чуть было не прослезился. Слова возникли сами:
_ Маша!
Девушка встрепенулась и посмотрела, казалось, прямо на него. На самом деле, на дерево, за которым Олег скрывался. Но он решил себя обнаружить.
_ Маша! Встречай! Я приехал к тебе! – сдавленным голосом сказал. Но потом ещё тише добавил, – Если, конечно, нужен.
Маша всегда была искренней, безыскусной, поэтому, оставив коляску, бросилась к любимому. Они стояли прижавшись друг к другу, разделённые сетчатой рабицей, которая жалобно поскрипывала. Впервые случился их осознанный, настоящий поцелуй.
_ Ну, так выйдешь за меня замуж?
_ Конечно, ещё спрашиваешь!
_ Так чего тянуть? Пойдём сразу же и распишемся. День только начинается. Все на месте.
Так и сделали. Потом, как водится, заявились с радостной вестью к её родителям, хотя это надо было сделать раньше и по правилам попросить руки дочери сначала у них. Но в отношениях Маши с Олегом с самого начала всё пошло не по правилам. Пусть уж так и продолжается. В итоге-то всё хорошо получается!
Быстро накрыли стол. Посидели по-родственному.
_ Ну, зятёк! Надо бы свадьбу справить. Но с дитём.., – говорил, чокаясь Тимофей.
_ На самом деле, и с дитём никогда не поздно. Ну, это как Маша решит.
_ Мне не свадьба нужна, а муж. И не просто муж, а Олег, – говорила Маша, глядя на парня влюблёнными глазами.
_ Ну, ладно. Ваше дело. А то б.., смотрите. Мы, хоть и небогатые, а свадьбу вам справить помогли бы, – продолжала разговор мать.
_ Где жить-то собираетесь? – это уже отец задал самый насущный вопрос.
_ По закону, у мужа, – ответил Олег, – Больше, пока и негде.
На том и порешили. Посидели, отпраздновали, а потом отправились к Олегу и к
19.
Серафиме Фёдоровне, конечно.
_ Явились, – это были первые слова, сказанные ею молодой семье.
_ Да, ба, определяй нам комнату. А то, и не надо. Будем жить в моей.
_ Ну так, и живите!
После этой неласковой встречи и началась их жизнь – очень ласковая и желанная между Олегом и Машей и, соответственно, не принимаемая бабкой. Трудно было ожидать с её стороны любви к посторонней женщине, если она и родную дочь не любила. Но внучку приняла. Это можно было назвать даже своеобразной любовью: сразу же провела над ней какой-то обряд. Прошептала неразборчиво слова, сбрызнула водой, наверное, не простой. Маша была, конечно, против, но портить отношение с бабкой с самого начала было неразумно.