_ Милая моя! Солнышко! – думала о ней Маша. И действительно, только дочка и
освещала эти слишком грустные годы.
25.
Внезапная радость – мужа освободили досрочно. Он вернулся, но исхудавший, больной. В чём только душа держалась?! Несмотря на туберкулёз, подхваченный в тюрьме, постоянно курил и всё думал о чём-то. А думал прежде всего о том, какой грех в своей жизни совершил.
Да, понёс наказание, но считал, что мало. Убить родного человека, пусть даже по неосторожности, чтобы спасти жизнь своей жены. Убить пусть даже колдунью, которая была причиной гибели его родителей, её же собственной дочери – это страшно. Он часто мысленно возвращался к той сцене на кухне, когда взял ружьё в руки. Могло ли быть иначе? И приходил к выводу, что нет, не могло. Как - то всё сцеплялось одно с другим. Одно слово порождало другое и никак иначе. За одним действием следовало другое – только это и никакое больше. Это и называется рукой судьбы.
Это она, судьба, и на курок нажала. Олег понимал, что самое большое наказание колдунье – погибнуть от своих родных. И то, что по её вине род подвергается большой опасности, то есть до полного уничтожения – добавление к наказанию. Но он, Олег! Что он-то сделал, чтобы избежать этого?
_ А то, что ты простил её за смерть родителей, – подсказывала ему мысль.
_ Да, простил, хотя с каким трудом это далось! И всё равно отголоски произошедшего всегда жили в душе.
_ Но ты же никогда не попрекнул её ни словом, ни делом. Опять же, заботился, деньги давал, – продолжала оправдывать мысль.
_ Да. Но самое главное, мог ли отвратить её от колдовства?
_ Нет! – категорично отвечала мысль. Исключено. Злая сила сидела в ней с рождения. И не в твоих силах было справиться с ней.
_ Так, может быть, мало молился, и не за себя, а за неё тоже?
_ А может быть, – соглашалась мысль, – Но ты же понёс за это наказание – и срок отмотал, и туберкулёз приобрёл. Пора отпустить ситуацию и продолжать жить. Лечиться. Вылечиться для себя, для жены, для дочки.
На этом мысленные пререкания обычно прекращались. Олег оживал. прижимал к себе жену, ласкал дочку. Но надолго его не хватало. Потом всё возвращалось и начиналось сначала.
Но дочку любил безумно. И жену жалел. Старался большую часть домашней работы взвалить на себя. Научил ребёнка методам самообороны, которой его в свою очередь, научила тюрьма.
Девочка росла тихой, малоразговорчивой, но маму с папой очень любила, хотя и себя в обиду не давала – ни дома, ни в школе, ни на улице. Маша воспитывала её в строгих традициях – без баловства, косметики и шумной музыки. А такие нововведения и в сёлах тоже поселились. Худое дело – не хитрое. Только Олег вволю
26.
давал раскрепоститься Миле. Это он её так назвал. Задаривал игрушками. Когда освободился, девочке было пять лет. Она была умненькой, а Олег ещё занимался с ней и развивающими играми, и борьбой. Да! Борьба стала у них почти ритуалом. Миле нравилось.
Но самобичевание или, как говорится по-другому, уныние и свело его в конце концов в могилу. Всё закончилось несколько месяцев назад. Олег умер. Он не хотел никого обременять своей смертью, так же, как и жизнью не обременял. Угас тихо, без жалоб. Но для Маши оставался по-прежнему и авторитетом, и поддержкой.
14.
Сегодня было воскресенье, и Маша, как всегда на кладбище. Здесь она изливала свою одинокую жизнь. Ещё не было выходного, чтобы не пришла на могилку своего любимого. Она не воспринимала это нагрузкой, добавленной к её повседневным делам – Маша приходила сюда наоборот разгрузиться. За целую неделю так набегаешься, наработаешься!
Она посмотрела наверх и, как всегда утопила взгляд в густой кроне дуба, который укрывал её и покой умершего мужа от посторонних глаз. Дуб тоже стал её другом и невольным слушателем исповедей. Маша перестала ходить в церковь, за что было стыдно перед умершим – при жизни Олега часто бывала там вместе с ним – каждое воскресенье. Теперь её воскресной исповедальней стал этот тихий уголок на кладбище. Олег, как живой, так и мёртвый, был и внимательным слушателем, и мудрым советчиком.
Уже второй год его нет. Под шелест листвы женщина впадала почти в гипнотическое состояние, которое уносило в воспоминания. Каждый раз из памяти восставал какой-нибудь кусочек. А сегодня вспомнились самые значимые, самые кардинальные события.
_ Милый ты мой! Ну не могу я жить одна. Не из тех!.. Мне нужен муж.
Она вглядывалась в фотографию на памятнике, где он был красивый и живой, и искала ответы на свои вопросы.
_ Помоги! Призови какого-нибудь человека ко мне! – слёзно молила она, понимая при этом, что нехорошо просить у мужа другого мужа. Но знала, что Олег всё поймёт, как и раньше всегда понимал, – Сколько мы прожили с тобой!? Всего-то ничего. А я ещё молодая. И дочке отец нужен.