А озеро, действительно мерцало и манило к себе. Хотелось войти в него и узнать, наконец, скрытую тайну. Это, как сказка, которую всё время хотелось слушать, чтобы узнать о новых чудесах, ждущих впереди. Олег так и делал, то есть шёл прямиком к воде.
Но девушки, а это были русалки, о которых предупреждали родители, перехватили мальчика и втянули в свой хоровод. Они, слегка покачиваясь и почти не отвлекаясь, даже, когда к ним присоединился ребёнок, продолжали своё медленное движение. Маша прислушалась к песне, которую при этом пели. Слова были странные, полузнакомые. Сейчас так не говорят. Некоторые из них встречались в тех же сказках, которые читала мама. Но было очень красиво, певуче. Даже музыка не требовалась.
Но сейчас Маша уже не уверена, а не было ли там и на самом деле какой-то музыки, потому что голова кружилась и противостоять этому никак невозможно. Но кружилась она как-то по особому, в такт движениям и ритму хоровода, заставляя присоединиться, тоже влиться туда, стать частью, что девочка и сделала. Она встала рядом с Олегом и продолжила совершение действа. А это был на самом деле не танец, а обряд, способствующий соединению с природой, с древней магией, где все вместе и каждый в отдельности являлись звеньями, как в цепочке, на которой висел крестик.
Тогда Маша подумала о крестике. Она дотронулась до него. И пелена, окутывающая до сих пор, спала. Головокружение прекратилось. Глаза прояснились, и Девочке удалось увидеть не только красоту но и уродливость. Сквозь голубую кожу русалок временами проглядывали даже кости, которые обнаруживали строение черепа. Как на столбах, на которых натянуты электрические провода. Там тоже были черепа с надписью: “Не подходи, убьёт!” Так ей объяснял папа.
И Маша подумала о доме. О том, что сейчас поздно, и надо возвращаться. Там родители, наверное, волнуются. Магия ушла, во всяком случае, для девочки. Она потянула Олега, не сильно, но настойчиво. То есть, резких движений не делала. Что было хорошо, правильно. Почти продолжая танцевать, они вышли из круга.
16.
Маша своим внутренним знанием, подчиняясь ощущениям, повела Олега за собой. Она не знала почему, но уверена была, что разговаривать с мальчиком сейчас нельзя. Надо просто вывести его из опасного места, привести домой, вернуть в
31.
обычную жизнь, что и делала.
Как вошли, так и вышли, подчиняясь внутреннему компасу. А, может быть, крестик помогал, к которому девочка постоянно прикасалась свободной рукой. Другой рукой крепко держала Олега, не отпускала его, как не будет отпускать его всю последующую жизнь, но тогда ещё не знала об этом.
Мальчик шёл за ней с открытыми, но ничего не видящими глазами. Впрочем, насчёт ничего, Маша не уверена, но то, что он не видел и не узнавал её, – точно. Хотя и это неизвестно. Мама рассказывала ей о лунатиках. Такое уже встречалось в жизни. Мамина подруга делилась с ней своими горестями по поводу болезни, как она называла, своего родственника. Описывала его состояние так красочно, что девочка смогла сопоставить ранее слышанное с тем, что видела сейчас. Всё совпадало. Это то самое.
Из рассказов знала, что в этом состоянии лунатиков трогать нельзя, разговаривать с ними тоже. Нет, впрочем можно, но она не умела, поэтому и не пыталась. Если раньше не понимала, сомневалась, то теперь уже осознанно вела мальчика к дому. Так же медленно поднималась наверх по тропинке.
Со стороны могло бы показаться странным, что маленькая девочка ведёт такого же по возрасту мальчика за руку, будто тянет, потому что мальчик шёл за ней выпрямившись, даже отклонившись слегка назад. Но никто ничего не сказал, потому что не видел.
Довела до двора, убедилась, что вошёл. В окошке зажёгся свет – значит его встретили. Сам мальчик в таком состоянии вряд ли мог включить свет. После этого пошла домой. Только сейчас подумала, что родители, конечно, давно ищут её. Может быть, даже в лес ходили. Ох и попадёт!
Но обошлось. Сказала, что заблудилась, даже траву где-то обронила. Ругать не стали – ребёнок итак стресс пережил. Девочка-то хорошая, послушная. Раньше такого не случалось. Да и самим после пережитого отдохнуть хотелось, а не разборки продолжать.
С тех пор Маша стала наблюдать за Олегом, так, чтобы тот не видел. Привыкла прятаться за деревьями. Деревья – её друзья. Ей нравилось ощущать под ладонями шершавую кору, которая вселяла спокойствие и уверенность. Своей детской душой она будто соприкасалась с их душами. А души у деревьев есть. Эта уверенность, как возникла в детстве, так не оставляла и сейчас.
Ей нравилось взбираться на самый верх, сидеть на прочных ветвях. Становиться на них, доставая до более высоких. Девочке казалось, что выросла. Нравилось смотреть сверху вниз на деревню, людей, постоянно чем-то занятых.