И действительно, из воды одна за другой стали выходить девушки. Не было никакого сомнения, что это были речные русалки. Они мало чем отличались от лесных – разве что мокрые одежды облепляли их худенькие, стройные тела. Распущенные, мокрые волосы змеями сползали на спину, грудь и плечи. Тина, запутавшаяся в них, создавала дополнительный образ нереальности и сказочности всего происходящего. Но, кроме того, и отторгающей потусторонности их бытия.
В круг влилась маленькая русалка – мавка. Маша знала, что мавками становились
2.
проклятые родителями, нежеланные дети. Они от отчаяния и нелюбви уходили в леса, терялись. Некоторых крали тёмные силы и делали своими детьми. Некоторые были убиты,удушены.
Серафима Фёдоровна взяла девочку, если так можно сказать, за руку и сцепила другую её руку с первой русалкой. Тем самым сомкнулся круг. Колдунья повела его в медленном движении против часовой стрелки, что-то при этом бормоча. Скоро это бормотание усилилось, потому что в него включились и русалки. Маша выглянула из-за дерева, укрывшего её и увидела, как бледный свет отражается от мертвенных глаз участниц хоровода, как от мутного стекла. Но тем не менее, высветил эти невидящие взгляды.
Бормотание стало слагаться в песню, которая своим древним, ритмичным мотивом одновременно и пугала, и притягивала. Маше хотелось выйти из своего укрытия и влиться в хоровод, но крестик, зацепившийся за ветку, удержал от этого действия.
_ Ах, да! Сегодня же ночь Ивана Купалы, – подумала девушка, – Раньше здесь, наверное собиралась молодёжь, разводились костры и тоже водились хороводы. Но теперь про хороводы помнят только русалки.
Скоро песня иссякла, как источник, в котором нет живительной струи. Колдунья взмахнула рукой, и девушки так же, как вышли, так и обратно зашли в воду. Осталась только самая маленькая, которая тоже хотела скрыться, но колдунья удержала.
_ Постой! А ты мне нужна!
Русалка, которая хоть и была нечистью, всё равно, видимо, имела какие-то рефлексы, втянула голову в худенькие плечи и испуганно отпрянула от грозной, чёрной фигуры. Но та, как коршун надвигалась на неё, протягивая руки, которые Маше со стороны виделись острыми когтистыми лапами.
_ Ты мне должна показать, где твоя мать зарыла клад. Мне сегодня об этом рассказала одна бабка, которая слышала от кого-то.
_ Я ничего не знаю. Я же была маленькой.
_ Согласна! Тогда ты могла не знать. Но сейчас, превратилась в нечисть. А нечисть всё знает. Особенно то, что касается её рода. А ну-ка пойдём со мной!
И она схватила мавку за руку и потянула за собой. Вытащила в центр поляны и приказала:
_ Под лунным светом в расцвете лета ты, с того света, расскажешь это!
Она взяла русалку и три раза перекрутила вокруг своей оси. Потом схватила шатающуюся фигурку и встряхнула:
_ Ну! Ищи!
3.
2.
Мавка и впрямь, как поисковая собака пошла к кустам, которые слились с чернотой ночи и вдруг там, в этой черноте вспыхнул голубой огонёк. Он разрастался и становился всё ярче, приобретая разные оттенки – жёлтые, красные, фиолетовые. Они, то есть цвета, переходили друг в друга, формируя будто бы перо жар птицы. Колдунья кинулась туда и вскрикнула:
_ Ох! Это же цветок папоротника! Вот что мне укажет клад! А ты, бесполезное существо, будешь теперь постоянно при мне. И не на свободе, как сейчас. Я тебя упрячу в тёмный чулан. Будешь жить в теле этой куклы.
И она достала из холщовой сумки, висевшей на плече, тряпичную самодельную куклу с нарисованными фломастерами глазами. Маша знала, что раньше такие куклы делали детям для игры. Но они служили и оберегами от нечистой силы. Только глаз быть не должно, поскольку через глаза на ребёнка могла смотреть именно та самая нечистая сила. Кроме того, Маша читала, что такие или подобные куклы делаются в разных обрядах для того, чтобы навредить людям. В культах вуду, например, иглой протыкались разные части куклы и человек, для которого кукла мастерилась, испытывал различные недуги.
Но в этом случае колдунья поднесла игрушку к глазам мавки и приказала:
_ В куклу залезь, неумёха! Здесь ждёт всегда заточенье. Я жалость возьму, сожаленья! Взамен призову жестокость, подругу её кровожадность! И станешь послушная воле, и каждое дальше желанье ждать будешь, когда призову!
Эти жужжащие, твёрдые, монотонные слова даже Машу ввергли в гипноз, если бы она стояла ближе. Но, Слава Богу, колдунья и не догадывалась, что кто-то наблюдает за ней. Она взяла огонёк в руки с восклицанием:
_ Укажет клад, папоротника цветок. Да будет так!
И медленно пошла по поляне, держа огонёк в обеих ладонях. Маша, естественно, сидела тихо и только молилась, чтобы колдунья не направилась в её сторону.