С такими думами и с мыслями о том, что случилось, она занималась хозяйством. И
45.
сама, как сомнамбула. А тем более, сейчас, когда уже прошёл шок от пережитого, стало даже страшнее. За что ей такое? За что такое её ребёнку? Нет, надо уезжать. А куда? Кто их ждёт? Да и денег нет. Была бы одна, можно было бы ехать куда глаза глядят, но с ребёнком далеко не уедешь. К родителям не пойти, там они сами “сидят на головах друг у друга”.
Есть ещё вариант – найти себе защитника. Нет, не мистического , как муж, который дажё будучи мёртвым пришёл на помощь, и это за пределами разума. Хотелось бы настоящего, из плоти и крови. И Маша опять подумала об Алексее. Мужчина симпатичный, сильный, свободный. А на внутреннее чувство, которое останавливает пока от дальнейших шагов, в данных обстоятельствах наплевать. Да и не замуж же за него собирается выходить, а взять пока в квартиранты. Поживёт… Маша к нему присмотрится.
Сексом заниматься с ним не собиралась, да и не смогла бы даже представить себя с кем-то после Олега. Она сомневалась, что ещё сможет испытать такие чувства, как с ним. Но в то же время страшно оставаться в этом доме одним. Нет, мужчина нужен.
Мысли были такие противоречивые., сумбурные, что и не удивительно! После пережитого-то. А ведь недавно просила у умершего мужа другого себе. Надо же, какая дурёха!
Маша думала, а сердце щемило, как будто подсказывало, что то, что задумала, делать не надо. Она снова вспомнила все детали прошедшей ночи. Олега, который защитил её.
_ Милый ты мой! Как же я люблю тебя! Как благодарна за всё. Я не о чём не жалею. Самое главное, что ты был в моей жизни, – со слезами благодарности думала она.
День в самом разгаре – весёлый, солнечный день. Маша вспомнила, что таким же июньским днём она упала на руки Олегу, как созревшее яблоко. Так он тогда сказал. Всё вспомнилось, и чувства, которые тогда захватили её, и были новыми и необычными. Потом она их не раз испытывала вместе с Олегом. И сейчас даже, стоило только подумать, как это было.
Но ещё помнила, что в этот же день, или перед этим… Что-то события путаются. Устала сильно. Так вот, вспомнила, как видела русалок в лесу. Обряд, который проводила колдунья представился так ясно!
И тут, надо же, случайно, проходя мимо играющей под навесом дочки, увидела чем она играет. Это была та самая проклятая кукла. Её Маша хорошо запомнила. В эту куклу колдунья вселила мавку, эта кукла была и в сарае, посланная ведьмой. У Маши всё похолодело внутри. Она подбежала к дочке, выхватила игрушку, если её так можно было назвать, из рук ошарашенной девочки и с силой, будто бы ядро метает, выбросила со двора, как можно дальше. Получилось так, что в овраг.
_ Мама, что ты делаешь? – закричала Мила, не веря произошедшему, – Ты выбросила мою куклу!
46.
_ Это не твоя кукла. Твои куклы дома. Я тебе их покупала, папа, а это… где ты её
нашла? – выговаривала она в запальчивости.
_ Я её в сарае нашла. Она там в темноте лежала, грязная, бедненькая. Мама, там ей было темно и страшно. Я освободила, а ты выбросила, – запинаясь говорила девочка, ещё не веря, что мама действительно выбросила игрушку.
_ Милочка, я тебе другую куплю или сошью, а эта старая, и, может быть, заразная. Ты можешь заболеть из-за неё, – приговаривала Маша, успокаивая девочку, и, пытаясь сама успокоиться. Объяснить действительную причину своего поступка, естественно, не могла.
_ Мама, мне не надо другую. Мне эту жалко. Я её нарядила в куклино платье, повязала красивую косыночку, а ты выбросила.
_ Зайчик мой. Хочешь, поедем в город, и я куплю тебе самую лучшую, самую красивую куклу. А хочешь маленькую собачку, щеночка. Он будет живой. Ещё лучше куклы. Будет ласкаться к тебе. Ты будешь наливать ему в мисочку молока, – продолжала уговаривать Маша ребёнка. Она знала, на какие клавиши надо нажать. Дочка давно просила собачку.
Мила только так жалобно посмотрела на мать, что у той опять сердце защемило , и ничего не сказала в ответ.
_ Что-то часто сердце щемит у меня сегодня, – обеспокоенно думала Маша.
Тем не менее посчитала, что дела никто не отменял, и надо продолжать заниматься ими. Огород уже сорняками зарос. А привести его в порядок очень трудоёмкая работа. Но приятная. Нравилось видеть, как неряшливые, лохматые до этого грядки превращались в аккуратные, ухоженные. Овощи располагались на них, как солдаты на параде – ровными, красивыми рядами.