А для Маши, как ей казалось, этот трудный день, наконец, кончался. Можно будет прикорнуть. Думала, что быстро уснёт, только голова подушки коснётся. После бессонной ночи и всего пережитого. Накормила дочку ужином , и сама поела, хотя и не хотелось. Так всегда бывает после эмоционального и физического перенапряжения.
_ Ну что, почитаем сказку? – весело спросила у дочки. Она ещё хотела убедиться, что девочка окончательно простила дневную сцену.
_ Да, мамочка. Давай про русалок.
_ Почему русалок? – насторожилась Маша.
_ Потому что бабушка говорила, что сейчас русалочья неделя.
_ Вот мама,-- посетовала на мать про себя Маша, – Зачем ребёнка лишний раз пугать?
А впрочем, дочка подрастает, надо же ей развиваться! А русалки всегда были в русских народных сказках. И у Пушкина тоже. А когда же ещё читать сказки, как не сейчас, в детстве?! Пройдёт ещё год -два – и не захочет слушать. Скажет, что уже большая. Появится привязанность к компьютеру.
_ Кстати, – подумала она, – Пора уже решать, как компьютер приобретать. Сама бы обошлась. Если надо – в клубе всегда можно в него заглянуть. А вот дочке понадобится.
Она взяла книжку и начала читать. Но её мысли постоянно отвлекались, и тогда дочка прерывала и просила читать почётче, погромче. Но Маше всё чудился какой-то шорох. Бой часов, пробивших уже девять, показался слишком громким.
49.
_ Надо же! – подумала женщина, – Вот, что значит июнь. Самые длинные дни. Уже девять, а на улице только начинает темнеть.
Сначала услышала какой-то шорох за окном. Было впечатление, что в стекло кто-то скребётся. Волосы на голове стали вставать, опередив даже ещё не пришедшие мысли. Руки и ноги покрылись мурашками. Стихло всё, как перед грозой. Только этот звук. Маша посмотрела на дочку, которая лежала рядом с ней в кровати. Они уже заканчивали читать сказку.
_ Мама, что это? – спросила озадаченная девочка.
Она не испугалась, потому что не знала, что надо бояться – опыта ещё не было. Девочка не знала, что надо бояться выброшенную куклу, то есть мавку в её теле. Да и мавка отнеслась к ней хорошо, а об истинных планах нечисти, конечно не знала.
_ Не знаю, милая. Вон посмотри, у Васьки шерсть дыбом встала. Погладь его.
Шерсть у кота действительно поднялась, как будто бы кто его взъерошил. Он зафыркал, выгнулся, приготовившись, то ли спрятаться, то ли напасть на добычу. Глаза загорелись, что особенно видно в наступивших сумерках.
_ Ну-ну, Васька, успокойся, – пыталась утихомирить его Мила, но кот фыркал, рычал, широко раскрывал пасть из которой выглядывал особенно красный сейчас язык.
Девочка хотела пригладить взъерошенную шерсть, но она не поддавалась. Кот странно, хищно мяукнул и бросился к окну.
Маша потянулась к выключателю, чтобы , наконец, свет включить, но… в окно вдруг громко постучали. Рука женщины невольно дёрнулась и безвольно повисла. Но рядом находился ребёнок, которого она должна была защищать. Маша повернула глаза к окну и увидела чёрную, большую птицу, которая клювом своим долбила стекло. Острые когти царапали его. Глаза горели красным светом.
Маша встала, чтобы постучать по стеклу и прогнать птицу. Ноги не слушались, колени не гнулись. Так, на негнущихся ногах и шла к окну. На пути встретился веник, который и подхватила. Стала им наотмашь бить по стеклу, пытаясь прогнать непрошенную гостью. Но птица никуда не улетала, а продолжала долбиться по тонкой преграде, отделяющей её от цели. Стекло не выдержало и пошло трещинами. Птица не утихомирилась. Трещины расширялись, пока в стекле не образовалась дыра, а на пол полетели осколки.
Маша невольно закричала. Мила прибежала на помощь. Схватила тряпку и тоже стала помогать матери – махала ею, чтобы напугать птицу. Здесь уже мавка не выдержала. Она считала, что девочка должна быть на её стороне. Решила принять своё истинное обличие, что и сделала.
_ Мила, это я, твоя кукла, – проникновенно говорила мавка, заглядывая девочке в глаза, гипнотизируя её.
50.
_ Ты не похожа на куклу, – уверенно отвечала Мила.
_ Да, я сейчас девочка, но меня сначала колдунья превратила в куклу, потом я сама превратилась в птицу, потом обратно.
_ Не слишком ли много превращений?! – отвечала, как взрослая Мила.
Теперь она была полностью на стороне матери, хотя и поняла, что эта красивая девочка с синим лицом и зелёными волосами, которая огромными глазами глядела на неё сквозь стекло, действительно была тем, кем представлялась. И на самом деле была мавкой. Той мавкой, о которой Мила читала в комнате в книжке, спрятанной под ворохом бумаг. Теперь она хорошо поняла маму и её дневную реакцию.