– То-то же, – проворчал Крабс, перебираясь с высочайшего бока на кафельное покрытие пола.
Акулий приоткрыл глаза.
– Ну, ты! – краб замахнулся клешней.
Акулий тут же присмирел и замер, выпятив брюхо.
Крабс отряхнул лапки.
– Значит, так, жаба!
Акулий с готовностью высунул морду.
– Я от имени Нептуна предлагаю тебе мир!
– Да-да, конечно! – Акулий благодарил судьбу, что так легко отвязался, а вдруг в царстве Нептуна все крабы бешеные?
Сила империи держалась на страхе. Акулий лишь разевал пасть – и прямо на язык послушно шли обреченные. Первый же завтрак, который не пожелал быть съеденным, оказался Акулию не по зубам.
– Значит, мир? – высокомерно вскинула брови Русалочка.
– Мир! Мир! – заскулил герцог.
– Временно, – плотоядно облизнулся краб, глядя на герцогский ошпаренный бок.
У добрых вестей скорые ноги. Майю и Крабса в царстве Нептуна встретили с восторгом.
Тени войны злобно зашипели и уползли обратно в Акулию. Крабс неделю ходил героем. А Нептун недоумевал:
– Как мог Крабс так запугать империю акулийцев, если я и сам их боюсь?
Но поющая раковина Алого грота была разбита – и Нептун так никогда и не узнал правды. Советник помалкивал, а мысли Русалочки были заняты совсем иным: пропала Айя – Фея Голубого замка.
Увы, сделав выбор, ты ошибся. Эта сказка не имеет продолжения. Не расстраивайся, можно вернуться в конец Главы 3а и начать все сначала.
Глава 3c
А теперь давай посмотрим, что было бы, если бы Майя не разбила раковину, а позволила бы Нептуну спрятать ее и запереть.
Майя сдержала слово. В первые дни она еще не плавала возле черной каменной башни, в которую заключил поющую раковину Нептун. Но Крабс каждый день придумывал новую забаву. Нептун подарил Русалочке Южное море, самое теплое и светлое в его владениях. И постепенно Майя забывала и Алый грот, и рассказы розовой раковины.
В Южном море, поближе к поверхности, Майя как-то встретила семью дельфинов: отца-дельфина, его рассудительную супругу и дельфиненка Китти. Дельфины учили Русалочку плавать. А Китти серьезно объяснял, как нужно держать себя под водой. Он родился совсем недавно. Отличался небесно-голубой шкуркой и, сияя, выкладывал Русалочке все, чему научился за неделю жизни.
– Ты, когда выныриваешь, побольше воздуха глотай! – дельфиненок раскрывал пасть. – Ам! Вот так, как я!
И Майя, искренне потешаясь, надувала щеки.
– А теперь ныряем! – звал Китти, уходя на глубину.
Он сидел под водой, сколько мог вытерпеть, и вылетал, отфыркиваясь, на поверхность. Следом, спустя несколько минут, появлялась Майя. Китти, округляя и без того круглые глаза, недоумевал:
– И как это ты всегда выныриваешь позже меня? Ведь щеки у тебя меньше, значит, и воздуха в тебе меньше!
– Ну, видишь ли, я долго училась! – подтрунивала Майя над дельфиненком.
Китти, проиграв, всегда разыскивал мать и устраивал допросы с пристрастием.
Но сегодня дельфинов не было видно. Пришлось играть с Крабсом. Русалочка осалила зазевавшегося приятеля.
Краб огляделся: ни единого морского конька поблизости. Пришлось пуститься на хитрость.
– Русалочка! Русалочка! – заканючил краб как мог жалобнее, и пополз, приволакивая клешню.
Майя попалась, бросившись на помощь.
Крабс тут же выздоровел, но не рассчитал и промазал, так и не коснувшись принцессы.
– Мошенник! – Майя вильнула хвостом, устремляясь к поверхности.
Крабс изловчился и вцепился в гребень морского петушка. Перепуганные клуши с квохтаньем разлетелись. А сановитый отец семейства, испуганно заорал:
– Средь бела дня! Разбойники! Грабят!
Пришлось щипнуть.
Петух тут же поумнел.
– Так бы и сказал сразу!
Наездник и морской петушок запрыгали вслед Русалочке.
Майя, осалив Крабса, пробкой вынырнула на поверхность, хотя законы не позволяли русалкам появляться в верхнем мире до совершеннолетия.
Крабс объяснил Майе:
– Законы пишутся для того, чтобы их нарушать. А то какой бы от них был толк?
Майя давно облюбовала испытанный прием: стоит вынырнуть, и приятелю, который с трудом удерживался без опоры для лап, приходилось признаваться:
– Чур, сдаюсь! Я проиграл!
Майя, запрокинув руки, покачивалась на спине. Оранжево-красное небо тонуло в серой полосе океана на горизонте. Внезапно Майя села и прислушалась. Откуда-то донесся глухой и протяжный вой.