– Кит-убийца – не домашнее животное! – безапелляционно заявила Лона и неожиданно выпалила. – Отдай его мне! – уже представляя, как будут ахать и падать от зависти знакомые, когда она с китом на веревочке будет фланировать по городскому скверу.
– Еще чего! – возмутился Крабс, который уже чувствовал, что немножко привык к китенку, а покушений на свою собственность храбрый краб не терпел.
Китенок наконец-то дотянулся до розовой щеки феи и лизнул ее. Щека была густо покрыта пудрой и нарумянена. Китенок сплюнул.
Лона продолжала:
– Да-да, конечно! Просто я подумала, что скажет Нептун, обнаружив в твоем дворце такое страшилище.
– А ему есть что сказать!
Заговорщики вздрогнули. В спальне стоял сам повелитель морей, окруженный морскими звездами, и многозначительно постукивал трезубцем.
– О, папочка! – деланно обрадовалась Русалочка, но тут же умолкла.
Китенок недоуменно переводил взгляд с хозяйки на вновь прибывшего гостя.
«Пожалуй, – раздумывал Пятнышко, – в этом доме очень любят гостей. А то с чего бы каждые четверть часа появлялся кто-нибудь новый?»
Крабс лихорадочно искал выход из положения – Нептун все больше мрачнел.
Рыбаки, вышедшие в этот день в море, с опаской поглядывали на горизонт. Там, все разгораясь, нарастало желтое око циклона. Желтое свечение обещало бурю. Небо точно сгустилось. Гончими псами рвались на север облака.
– Нептун в гневе, – шептали богобоязненные рыбаки, торопясь принести морскому повелителю жертвы.
Спешно резали в рыбачьем селении скот и тут же, пока кровь освежеванных овец не успела остыть, швыряли в море.
Как правило, туши прибивало обратно к берегу, и рыбаки холодели:
– Нептун в гневе, он брезгует нашими подношениями!
Но в этот раз поселяне бросили свежую тушу годовалой телки – и море приняло дар. Телка еще некоторое время кружилась, подхваченная водоворотом.
А потом море утащило жертву в пучину.
Но Нептуну было не до подношений.
– Откуда тут взялся этот проклятый кит? – бесновался морской повелитель.
Крабс, чуть не вывернув шею, приметил, куда опустилась телка. Тайком, когда никто не видел, он любил полакомиться свежим мясом. Телка упала в расщелину, откуда ее трудно выцарапать хищной акуле, и краб успокоился.
– А что? – нахально вылез он вперед. – Когда я был маленьким, я мечтал быть высоким и огромным. Но я – всего-навсего маленький краб. И, наверное, я бы вырос неврастеником, если бы мне вовремя не объяснили: каждый таков, каков он есть. И каждый хорош, будь то краб, гуппи или кит-убийца! – краб прикусил язык, но было уже поздно, не следовало говорить этого Нептуну.
Тот рассвирепел:
– Не хватало мне ведьмы, мало алчных акулийцев, так еще и родная дочь приволокла в царство это страшилище! Что обо мне подумают соседи? Этакая образина, – покривился Нептун на совсем перетрусившего китенка.
– Отец! – вступилась Майя за найденыша. – Важнее, какой ты, а не какая у тебя внешность. Пятнышко – добрый и славный!
– Вон! – отрезал Нептун. – Чтобы сегодня же я его во дворце не видел!
Пятнышко всхлипнул, потом взвыл и отчаянно расплакался. Собравшиеся зажали уши. Крабс завернулся в скатерть. Лона сморщилась и позеленела. Протяжный вой разнесся далеко по окрестностям. Зашатались стены домов. Собаки завыли, точно взбесившись. От воя увяли цветы на клумбах.
А китенок был безутешен, рыдая все горше, пока стены дворца не пошли трещинами и на головы его обитателей не посыпались обломки. Нептун и компания едва-едва успели вынырнуть в сад, как дворец покривился, будто карточный домик, и надломился.
– Бедный Пятнышко! – Майя руками попыталась высвободить любимца из зала.
От страха китенок перестал плакать. Нептун и краб кинулись вызволять Пятнышко из-под придавившей китенка плиты. Благо, дворец ставили из легких кораллов, и китенок не пострадал. Он благодарно прижался к Русалочке.
– Надо же, разрушить дворец! – Нептун оглядывал обломки и развалины, которые пять минут назад были замком принцессы. – А ведь могли бы мы все и погибнуть! – укорил он Майю.
Майя потерянно молчала. Крабс отворачивался. И ему крыть было нечем. Даже китенок присмирел, задумчиво подталкивая носом чудом уцелевшее фарфоровое блюдо и дивясь про себя: не выдержали стальные перекрытия, а блюдо вдруг уцелело.
Он еще раз столкнул блюдо носом. Фарфор звякнул о камень и рассыпался на осколки.
– Сил моих больше нет, – чересчур уж спокойно проговорил Нептун.
Русалочка насторожилась. По опыту она знала, лучше бы отец кричал и высекал молнии трезубцем. Но спокойствие царя всегда обещало неприятности куда большие.