– Прощай, Русалочка! – и выплеснув всю свою оставшуюся в нем любовь и нежность, сердце феи не выдержало и разорвалось.
Колдуны и колдуньи окружили распростертое на черных камнях тело. Плоть, наполовину обезображенная, еще сохраняла черты феи Голубого замка.
Гром почувствовал гибель хозяйки и, запрокинув морду, тоскливо заржал. На его голос жеребца коротко отозвалась кобылица.
Ржание морских лошадей напомнило Крабсу, что скоро рассвет. Крабс еще немного поползал вокруг принца и убрался восвояси.
Колдунья гадала и на Крабса не обратила внимания. Он меланхолично разгуливал по Черному дворцу, потом забегал быстрее. Наконец, испугавшись, ворвался к ведьме.
– Майя пропала!
– Знаю! – огрызнулась Грубэ. – Девчонка сбежала. Ей уже сказали, что она дочь Нептуна, а вовсе не моя племянница! – и прикрикнула на краба. – Убирайся!
Снова повернулась к чану, в котором отражалось царство Нептуна. Прошипела:
– Ну, ничего, я еще успею ее поймать. Слишком долго я мучилась, чтобы так легко упустить добычу.
Крабс подумал: если Майя удрала, он будет жить, как прежде. Крохи совести можно стряхнуть в мусорную корзинку для бумаг.
Краб уполз из покоев колдуньи, добрался до половины Майи и запер все двери, припрятав ключи в жилетный карман.
– На случай, если Майя вернется, все будет цело, – краб прихлопнул карман и застегнул пуговку.
А Майя была далеко от чертогов колдуньи. По янтарному сиянию и шпилям дворцов узнала столицу царства Нептуна. Русалочка медленно плыла по морскому городу, дивясь, сколько вокруг народа. В замке ведьмы они обитали втроем, и порой Майе казалось, что на всем белом свете есть только Грубэ, она и краб в камзоле.
Столичные жители стайками проплывали мимо Русалочки, о чем-то переговариваясь. Подскочил галантный карась:
– Вас проводить?
Майя улыбнулась:
– Нет, спасибо. Я ведь сама не знаю, куда иду!
И карась уплыл, пожав плечами.
Майя плыла по улицам столицы, останавливаясь на площадях. Русалочка не торопилась и не расспрашивала. Ей нравилось подплывать к открытым окнам и заглядывать в комнаты. Она пожалела, что у нее не было крошек для плывущего за ней любопытного малька.
Русалочка вздохнула и улыбнулась. Никогда она еще не была так счастлива!
Там, где проплывала Русалочка, сами собой падали шторы. Ленточки траура трепетали и меняли цвет на зеленый, красный и желтый. И чем дольше блуждала Русалочка по городу, тем все меньше и меньше оставалось печальных улиц и запертых наглухо слепых домов.
Внезапно улица разлилась площадью. Майя невольно пригладила волосы. Перед ней, медово сияя, стоял янтарный дворец. С треском распахивали створки раковины-ставни. Двери хлопали. Плеск множества плавников наполнял дворец правителя.
Нептун поднял голову, сощурившись от внезапного света. Гневный окрик застрял в горле – на пороге стояла Майя.
– Майя! Русалочка! – Нептун подхватил дочку на руки и закружился по покоям с драгоценным грузом.
Весть быстрее ветра разнеслась по столице, захватив предместья. Под балконом собиралась толпа.
– Майя! Майя!
– Идем? – Нептун кивнул на открытый балкон и, взяв дочь за руку, выплыл первым.
Поздно вечером Нептун и Майя сидели у аквариума. До залы доносились отголоски праздника – столица гуляла. Грохнули литавры спешно собранного феями оркестра. Простолюдины, хмельные от вина и радости за правителя, поднимали чаши за здоровье Русалочки.
Ведьма нависла над чаном и скрипела зубами от ярости: столько лет – и все впустую?
Вокруг владений ведьмы гарцевали вооруженные всадники. День и ночь над черным лесом, сторожа колдунью, висели осьминоги. Во владения Грубэ не проскочить было морскому мышонку. Колдуны и колдуньи разбежались из Атлантики, спасаясь от гнева Нептуна. Горько было для колдуньи видеть тех двоих, отраженных в волшебном чане.
Ведьма в бессильной ярости ударила кулаком по воде. Изображение пошло рябью, потеряло очертания и пропало.
Напуганный Крабс зашился в щель под притолокой, поглядывая сверху на словно бы окаменевшую ведьму. Грубэ шевельнулась. Рука колдуньи, отделившись от тела, всплыла к потолку. Зашарила.
– Чур, не меня, – зажмурившись, бормотал краб.
Но напрасно: пальцы схватили краба за шиворот и швырнули в чан.
Майя подняла голову. Нептун сжал трезубец. Им почудился всплеск.
Крабс скорчился на дне аквариума, шипя на окруживших его рыбок: