Огромный зрительный зал затаился в ожидании развязки. Люди не решались поверить, что их празднику пришел конец. Нарисованный декорации рухнули. Все, во что они верили и чем жили до этого мгновения, растаяло как, сон. Милосердие, не имеющее пределов, одним плевком рассталось с фальшивой бутафорией жизни. Великое сострадание обнажило само себя, и не было теперь ни атома вне этого беспредельного милосердия.
Когда-то у пятилетней девчонки отобрали костыли, чтобы калека не испортила детям праздник, но сейчас не было ни праздника, ни людей, ни распятия, это был “всего лишь” сон. Сон, превосходящий реальностью всё, что мы привыкли считать видимой «реальность».
Где-то безутешно заорал младенец. Тот час же сцена свернулась в точку, русалка растаяла, сгинул переполненный зрительный зал…
Все сгинуло. А младенец не унимался. Его душераздирающий вопль заставил Вову проснуться.
- Тише, Сережа, дяденьку разбудишь, - шепотом просил голос Ларисы за стеной.
Володя глянул на часы: половина восьмого. Он поднялся с кровати, влез в джинсы и вошел в комнату хозяев, приютивших его на ночлег. То были Игорь, игравший Лаэрта, Лариса, его жена, и Сережа, грудное дитя. Мать укачивала ребенка на руках:
- Володька, мы тебя разбудили?
- Все равно, пора вставать, - ответил он.
- А сколько уже? - Игорь сонно заворочался под одеялом.
- Семь - тридцать.
Вова прошел в тесный коридор, где висело зеркало и, уткнувшись в отражение, потрогал фингал. Фонарь существенно рассосался, однако не полностью.
- Чай будешь? - спросила Лариса.
- Буду, - сказал он. - Есть у тебя пудра или что-нибудь такое?
- Есть, есть.
В коридор вывалился Игорь в ночной пижаме:
- Видел тебя во сне: ты прыгал со скалы на резине, которую привязывают к ногам... Знаешь, развлекалово такое?
- На, покачай, - Лариса вручила младенца Володе. - Я завтрак согрею.
Очутившись в неродных лапах, ребенок неожиданно успокоился. Лариса улетела на кухню, а Вова с карапузом бестолково топтался перед зеркалом.
- Игорь! - сказал Вова. - Я сегодня пас.
- В смысле?
- На работу не поеду.
- А что так?
- Есть магнит попритягательней.
Дитя вновь заплакало.
- Да заглохни ты! - попросил карапуза отец. - А что мне постановщику сказать, а Вольдемар?
- Скажи, отравился, подойду попозже.
- Типа, я тебя накормил, и ты отравился? Ха-ха-ха!
- А что еще придумать?
* * *
Захватив тюбик зубной пасты, Гарик на цыпочках подкрался к сеструхе. Это был классический пионерский трюк: выдавить на лицо спящего человека узор пожирнев и поглядеть, чем закончится приключение.
С хулиганским профессионализмом разукрасив табло девчонки половиной содержимого тюбика, Гарик нырнул вниз за кровать, и, едва сдерживая глухой хохот, проследил, как сонная сеструха, поморщившись, поднесла руки к лицу и размазала пасту по всей физиономии! Стеба было столько, что Гарик невольно визгнул.
Кристина проснулась и не может ничего понять: на ладонях - белая мятная жижа, на лице - черт знает что, а вокруг - ни души. Но вот, братец, не в силах больше сдерживать эмоции, с гоготом вывалился из-за укрытия и, хватаясь за живот, покатился по полу:
- Ха-ха-ха-ха-ха! Сеструха, блин!! Ха-ха-ха!
- Эй! - Кристина в недоумении посмотрела на Гарика.
- Га-га-га-га!
- Ха!... Зубная, да?... - До сестры стало доходить, что произошло: - Зубная паста?
- Да!! Га-га-га! - Гарик протер от слез глаза. - Ой, сеструха!
- А я подумала... Xa-xa-xa!
Ржач начался, сил нет. Кристина даже перехохотала братца, так ее это прикололо. Однако в апогее веселия раздался дверной звонок, и Гарик с сеструхой онемели как проштрафившиеся пионеры.
Первым зашевелился Гарик. Резво сгоняв за полотенцем, он помог измазанной девчонке привести витрину в товарный вид. Убрав с лица сеструхи остатки зубной пасты, брат побежал открывать.
На пороге, привалившись к стене, стоял Володя.
- Здорово! - поприветствовал Гарик.
- Привет. Кристина дома?
- А где ей еще быть? В кровати.
- Спит?
- Ржет сидит. - Закрыв за Вовой дверь, пацан крикнул: - Boвчик пришел, одевайся, блин!
- Я и не раздевалась. Ха-ха-ха! - послышалось из комнаты.
Вова вошел. Она сидела, закрыв лицо руками, и дрожала от смеха.
- Хорош ржать-то! - Гарик следовал за гостем по пятам. - Секи, кто пришел!
- Отвали, а? - попросил Вова.
Гарик нехотя удалился. Володя подплыл к девушке. Кристина перестала смеяться, хотя еще закрывала ладонями красные щеки. Он положил руку на ее запястье. Она замерла.