Одно только Гаяна скрыла — условие, при котором она знак нарисовать могла. А, может, и вовсе ошиблась Сирин и поцелуя достаточно будет. Вот вечером и попробует. Но сначала к Марусе забежать, навестить — в последнее время та поникшая ходит и задумчивая.
Анатолий в русалочью обитель Гаяну сопроводил, словно боялся отпустить хоть на минуту. Но остался ждать на улице.
В доме было тихо. Соня и Катя куда-то пропали, с Настей беда случилась, а с Лизой не хотелось встречаться.
Гаяна зашла и встала, как вкопанная. Захотела убежать, нехорошо ведь подслушивать, но не смогла — говорили о ней: о Гаяне, о девочках. Один голос Марусин, а другой незнакомый.
— Я для вас троих утопила, против их воли, навстречу вам пошла.
— Не могу иначе ответить, Дарина. Не знала я ни о чём. Не моя то была задумка.
— Значит, не дашь силы от Чёрной Жемчужины? — прошипел чужой голос.
— Не дам! — припечатала Маруся.
— И ради сестры моей, Беляны, не дашь?
— Не дам! Ежели поделюсь, то сами год можем не пережить.
— Ну, Настя, я до тебя доберусь, — незнакомка выругалась и вихрем промчалась мимо Гаяны.
Гаяна бросилась вдогонку — ей нужно было узнать правду, нужно.
— Стойте. Стойте, пожалуйста. Дарина!
Высокая худая брюнетка притормозила и уставилась на преследовательницу.
— А, русалочья кровь. Чего тебе?
— Я случайно слышала. Вы Марусе сказали…
— Что я вас утопила. Это слышала? — ничуть не смущаясь уточнила брюнетка.
Гаяна задохнулась от эмоций. Неужели этой не стыдно? Она же их погубила по указке Насти. Заметив замешательство Гаяны, брюнетка пояснила.
— Мне Настя желание обещала исполнить, силу Жемчужины дать. Клялась, что с ведома главной вашей, Маруси. — Дарина презрительно скорчила губы и сплюнула. — Обманула.
Да, Настя многих обманула и много натворила. Но у Гаяны язык не повернулся ту в открытую обвинить или кому-то правду рассказать.
— А кто такая Беляна? — вспомнила Гаяна незнакомое имя.
— Сестра моя, полуночница. Я много лет её искала. А теперь больная она лежит. И тело умирает и дух. А у меня нет целительного волшебства. Я только разрушать могу.
Гаяне почудилась горькая ирония в словах брюнетки. Неведомую сестру стало жалко и само вырвалось предложение:
— Можно я попробую вам помочь?
— И как же помогать собираешься? — разозлилась Дарина. — Уже одна ваша помогла.
— Нет, не так. Я правда помочь хочу. Я смогу дар попросить, если сделаю кое-что. А я сделаю обязательно.
Черты Дарины смягчились.
— Тебя Гаяной зовут, русалочка?
— Да.
— Если захочешь помочь, то вот мой адрес, — брюнетка вырвала лист из маленького блокнота и набросала несколько слов. Приходи в любое время. Я никогда не сплю.
***
Вечером Гаяна стояла в доме Рарога над изрисованной знаками поверхностью. Все знаки светились, только в центре выделялось мёртвое пятно — «Агни».
Девушка наклонилась и нежно провела кистью по контурам. Краска легла ровно, сплошным слоем, но не вспыхнула, не ожила. «Не получилось», — Гаяна бросила кисть и села на краешек постамента, обняла себя руками.
Анатолий ей, конечно, нравился, но вот так сразу она не смогла бы "разбудить страсть". К горлу подступали горькие слёзы: — «Что же делать, неужели придётся против себя пойти, себя предать?»
Предательницей Гаяна уже побывала, когда отказалась от своей мечты и поступила в университет по указке родителей. Но тогда повезло. По иронии судьбы, потеря зрения позволила ей разглядеть истинное положение дел. «Как там говорил лис? Зорко одно лишь сердце, а глазами главного не увидишь. Попробовать что ли?»
Гаяна подползла к «Агни», закрыла глаза, нащупала контур знака. Указательный палец заскользил, следуя за рисунком. Как интересно — местами символ был выбит в камне, местами — налеплен сверху спрессованной каменной крошкой.
Острая боль расцвела на кончике пальца, девушка отдёрнула руку и невольно лизнула ранку. Вот ведь — поранилась о какой-то заусенец, до крови. Интересно, есть ли у Рарога и его сестриц обычный пластырь.
Внутри «Агни» родилось и разрослось сияние в месте, куда попала маленькая капелька крови Гаяны.
Как завораживающе и как просто. Она нашла способ. Где-то в сумочке завалялась булавка, вот она и пригодится, чтобы расковырять ранку побольше и измазать кровью весь знак.
Через пару минут символ «Агни» запылал, а в комнату вбежала запыхавшаяся Алконост.
— Гаяна, чую, что получилось у тебя камень оживить. Позову Рарога, брата моего, — пропела дева-птица и разразилась высокой переливчатой трелью.