Даже вздохнул...
— И номер телефона ты мне тоже не дашь, верно?
Пожала плечами, чуть склонив голову. И вдруг провела носком ботинка полосу между нами.
— Это что? - Спросил, уставившись на это творение.
— Безопасная зона.
— Забавно, - ответил я, коснувшись лба.
Ты кивнула и тогда улыбнулась, а я всё равно решил предложить:
— Я просто провожу. Разве могу отправить тебя одну...
— Два дня же мог, разве нет?
И эти глаза твои, опять изучающие. Рушу, что мне было тогда делать? Сдаться? И я сдался, надеясь, что на тот следующий день ты и правда появишься, как мне обещала.
Но прежде, чем тебя отпустить, я сделал лишь один шаг, оказавшись у этой черты, и чуть склонился к тебе, как и в метро. Ты снова оказалась слишком близко и лишь дрогнула, сглотнув.
Ты могла бы шагнуть назад. Могла бы уйти, отойти, отбежать, но вместо этого закрыла глаза, позволяя мне коснуться губами твоего лба. Я тогда думал, что если позволю себе что-то ещё, ты сбежишь. Возможно, это была правда.
Но даже так...
я вернулся домой счастливым и провёл ещё одну бессонную ночь,думая, как удержать тебя дольше.
А сейчас я вцеплюсь пальцами в волосы и пытаюсь не выдать и звука, пока рвущие слёзы катятся по щекам, падают на колени и остаются никому не нужными. Как же больно заставлять себя тебя отпускать, если бы ты только знала.
Восьмой
Вдруг ты стала мне настолько важной.
Паша.
Я взял на работу из дома единственный шарф, еле дождался вечера, пропуская мимо шуточки от Димы и странные взгляды от единственной работницы отдела кадров, который таковым тогда трудно было назвать. Клавдия Семёновна причитала, что я стал слишком беззаботен и много улыбался. Ей это не нравилось, ибо "все эти Ваши улыбочки, Павел Арсеньевич, отрицательно скажутся на рабочем процессе".
Но на самом деле, вышло всё скорее наоборот. И каким-то чудом мне удалось договориться о встрече с ещё одной компанией, пороги которой я неудачно оббивал все те года моего начала предпринимательства. Наверное, это всё мой повеселевший тон и более лёгкий настрой (из-за тебя). Более того, у них было свободно окошко в 16:00. Это был шанс произвести впечатление. Возможность, за которую нужно было хвататься.
И что я сделал? Договорился о деловом ужине в ресторане поблизости с нашей станцией. Гениально? Мне тогда казалось, что да. Мы с Димой (и моим шарфом) рванули туда, встретили даже не опоздавшие важные лица с почтением, как бывало много раз до и много раз после. И начали презентовать наше детище, что когда-то собиралось в подвалах и на коленке. За плечами была огромная работа и я наконец понял, что... всё было не зря, знакомство с тобой дало мне второе дыхание.
И это правда, хотя ты бы снова поморщилась и сказала, что я сумасшедший.
Итак, пока кислые мины сменялись заинтересованностью, я пылал своим предложением и заодно смотрел на часы, уверяя, что наше ПО спустя год громыхнёт на всю страну. И вот, ровно в 16:40, подводя свою важную часть к завершению, я встал из-за опустевшего стола, поблагодарил всех и сослался на очень важную встречу, оставив Диму заканчивать формальности. Неплохо, правда? Чокнутый.
Это "неплохо" спустя время отняло у меня лучшего друга, решившего, что тогда в те дни, когда нам наконец начало везти, он сделал всё самое важное. Я не знаю, так ли это. Но это уже случится после... а в тот день, 8 декабря, уже через пару минут я в неположенном месте перебегал дорогу ко входу в метро и увидел злосчастный цветочный. Точнее, ромашки с витрины. И не смог пробежать мимо.
Помню, как тогда причитала продавщица, когда я пытался объяснить, что опаздываю и не нуждаюсь в красивом бантике. Вот с этим букетищем ровно в 17:00 и влетел в очередь за жетончиками, впервые осознав, что надо было позаботиться о проходе раньше. Итак, я стоял где-то десятый. Передо мной была экскурсионная группа, и это означало только одно.
— Твою мать, Паша... - рычал, ослабляя шарф и боясь, что я тебя просто упущу.
Но внутри ещё тлела надежда, что вот в любую секунду твоя фигура проскользнёт в турникеты здесь, наверху, как уже это бывало. Но твоё пальто всё не находилось, а очередь еле продвигалась вперёд.
Наверное, так бывает всегда. Потому к моменту, когда всё же оказался напротив женщины, уверяющей меня все те дни в необходимости абонемента, я вывалил ей всю оставшуюся наличку, наскребя на двадцать жетонов.
Каковы были шансы того, что ты стала бы меня ждать? На часах было 17:16. Мы были едва знакомы. Я просто проклял всё, пока преодолевал турникет и оббегал замерших работяг на эскалаторе. Слетев с небывалой скоростью вниз и оглянувшись, понял тогда, что ты могла и правда уйти.