— Нет, ну... - последовал за тобой, пока ты подходила к знакомой парковке, - и что ты любишь слушать, Рушу?
Обернувшись ко мне, ты снова указала на моё воображаемое место, сжав губы в полоску, - лишние вопросы, да? Мы же просто... кем мы были тогда? Случайными встречными?
И эти незнакомцы снова оказались в здании общепита, выбрав тот же столик у окна, что каким-то чудом оказался в том царящем гаме свободен. Только на этот раз ты села на моё, то, вчерашнее место. И пока я заказывал нам арабику с молоком, не спросив, пила ли ты вообще такой, ты достала всё необходимое из рюкзака и положила его на подоконник вместе с цветами.
На столе снова оказались карандаши и серый блокнотик... и в первую очередь я захотел заговорить о нём, поставив один стакан на твоей стороне стола.
— В первый раз блокнот был чёрный. Теперь только серый? Тот закончился?
Не ответив, посмотрела на кофе и чуть отодвинула стаканчик, пока я садился напротив. И этот жест...
— Ты не пьёшь капучино?
Улыбнувшись и помотав головой, проговорила обыденностью:
— Позже выпью, Паша.
Ах да. Мы же были не на свидании. Хотя так хотелось думать иначе.
Но всей своей сосредоточенностью и отрешенностью в очередной раз заставила меня думать, что так ты просто снова от меня отдалишься и спрячешься в своём таком важном для тебя творчестве.
Но вместо этого приблизилась к столу, чуть сдвинула будущее творение перед собой и, положив левую ладонь на край листка, зачем-то вцепилась взглядом в мой горячий напиток, который я обхватил ладонями. Это уже казалось интересным.
Что-то ты явно задумала. Мне оставалось только ждать, давая времени всё пояснить без твоих слов. Итак, на листочке вдруг начали проявляться очертания моих рук. И за оттачиванием линий и лёгкой штриховкой ты не заметила, как я приблизился к тебе. Я не знаю, разрешила бы ты мне сама, но тогда я смотрел на тебя и понимал, что это вечер быстро закончится. Мне снова не дадут тебя проводить не то твои устои, не то твои домыслы. И если не сделаю хоть что-то, не факт, что ты будешь играть с моим силуэтом долго.
В конце концов, разве я не мог тебе когда-то просто наскучить? И наигравшись, ты бы ушла, не дав и шанса мне также быстро остыть.
Отчасти поэтому моя ладонь коснулась твоей левой ладошки, скользнув к острым костяшкам. В ответ же ты посмотрела, оторвавшись от почти законченного наброска. На миг замерла, скользнув взглядом по нашим рукам и явно думая, стоит ли вырываться. Но решила оставить всё так, только чуть приподняв бровь, и тут же смутилась моей довольно простой улыбки, посмотрев в окно, в котором сутки назад я тайно изучал твоё отражение.
И похоже всё поняла: у нас совпали время, место и действие.
— Оу, - тихо выдохнула, тут же вцепившись взглядом в стол со своим блокнотиком.
Итак, незнакомка снова решила отстраниться, боясь смотреть куда-то ещё. Это было по-дикому мило... хрупкие пальцы под моей явно грубой ладонью чуть сжались, пока ты, чуть облизнув губы, решила запечатлеть момент.
У тебя явно был план нарисовать в тот вечер как можно больше. Ты перешла к другому скетчу, отразив на нём стаканчик твоего остывающего кофе и наши руки вместе, опять не сказав мне ни слова.
Пожалуй, рисунок тогда говорил больше, чем ты сама. И этот вечер снова казался мне чудесным. Ибо рядом со мной оказалась девушка, в которую я умудрился влюбиться. Так просто. Так быстро. И в итоге... так болезненно.
Десятый
Паша.
Наша история до сих пор кажется мне хрупкой. Я долго не мог отделаться от мысли, что тебя такую надо беречь и как можно дольше не нарушать твои шаткие границы. Мы продолжали встречаться всё там же каждый вечер, и жетончики из моего кармана успели ускользнуть прежде, чем мы поцеловались.
Точнее прежде, чем ты поцеловала меня.
Это случилось 31 декабря того года. В пять вечера на Достоевской. Я до сих пор многого не знал о тебе, но точно решил, что уж в тот последний день, когда всё мерцало огоньками больших надежд, мне стоит сражаться за что-то большее.
А ещё был страх, очень глупый, что ты не захочешь перешагивать со мной в 1-ое января.
Потому я выбрал в канцтоварах возле своего дома самый красивый блокнот, который только нашёлся, попросил продавщицу его завернуть и успел к нашему времени, подъехав на машине и снова оставив её в безопасном месте.
Пожалуй, где-то глубоко внутри я понимал, что уже вымотан, как загнанный, но счастливый пёс, которого вынудили снова и снова пробегать всё тот же маршрут. Надо было на что-то решаться, но вся моя уверенность оставалась в стенах моей ещё незнакомой для тебя жизни.
Итак, 17:00.
Я наконец купил абонемент, не зная, пригодится ли он вообще, и остался ждать возле турникета, уже вызубрив по дням недели твой рабочий график. Тогда был последний четверг уходящей последней недели. Ты оказалась рядом почти сразу.