И это убивает мою душу ещё больше. Словно кто-то решил спрясть из неё нить из бесконечных "если бы".
Если бы, если бы, если бы...
Если бы мы не встретились. Если бы ты не влюбилась. Если бы я не полюбил. Если бы ты осталась там. Если бы мы всё разрушили. И если бы мы не заигрались, всё могло бы быть иначе?
Вот только каждый месяц в один и тот же день ты уезжала с работы на метро к себе. Проводила с девчонками пару часов, снимала показания счётчиков и, довольная, звонила мне, позволяя тебе подыгрывать.
А я? Оставлял машину на Достоевской, заходил в двери метрополитена и ждал тебя там, где ты изволила меня впервые поцеловать. Это был наш ритуал. И сколько не проходи прохожих, сколько не отсчитывай минут, сколько не истекай месяцев, мне казалось это правильным.
Вот только... когда что-то повторяется так стабильно, разве не должно оно когда-либо рухнуть, Рушу? Просто обязано.
Тринадцатый
Паша.
Двадцать девять дней назад было то самое число. И это был обычный день, начавшийся с обычного утра и солнышка в окно. Я помню, как целовал тебя в плечо, пока ты доваривала нам кофе, а по твоему лицу скользили солнечные зайчики. И мне было всё равно, что зёрна искали секундочку для того, чтобы сгореть, что купленная тобой на барахолке турка, которой ты очень дорожишь, думала ускользнуть из твоих рук, мне было всё равно, потому что... ты тогда так смеялась.
Я снова отвёз тебя на работу и как раз по пути к своему офису думал наконец-то официально принять в прилично расширившийся штат парня, занявшего Димино место. Он, кстати, так и не объявился за эти дни, хотя знает всё. Но что ещё я мог ожидать? Не стоит работать с друзьями, да? Особенно, если те не готовы плыть со мной в одной лодке.
И именно это, а не что-то иное, терзало меня в те минуты и часы. Ничего особенного, Рушу. Никакого предчувствия и ни-че-го, что могло бы спасти, уберечь, не пустить, не позволить. Ни-че-го...
Иногда в эти дни мне кажется, что я не говорил тебе "люблю тебя" достаточно. Что мог быть с тобой чаще, больше, лучше, что мог бы... мог бы, мог бы, мог бы? Выдыхаю...
Я разрушен, Рушу, этими мыслями. Мне надо их как-то выкорчевать. Надеялся, что к утру мне станет легче... легче осознать и принять всё, но почему-то этого не происходит.
А тогда? Я вцепляюсь в подлокотник и с трудом заставляю себя его не содрать. Что было тогда, Рушана? Ты же тоже не чувствовала ничего, да?
Это был обычный день. И это был наш с тобой тот самый вечер. Ты как раз закончила одну заказанную роспись и, кажется, была ужасно рада этому. Я помню все СМС от той, в которой ты злилась, что лак не хочет ложиться на масло, до той, в которой ты уже танцевала, выбегая за двери того старинного здания, в котором когда-то тебе преподавал твой учитель, а теперь поселилась ты. И это было так здорово, Рушу! Я улыбался, поглядывая сквозь листы на загорающийся экран моего телефона.
Всё, что тебе было нужно, - это добраться до своей квартиры в другом районе. Всё, что было нужно мне, - выбраться с работы вовремя, оставив документацию и рутину на будущий день. А я стал задерживаться дольше, потому как мои улучшившиеся дела стали занимать больше времени, затягивая в процессы, которые не мог делегировать.
Или не хотел? Я не знаю. Наверное, каждому нужно что-то, что позволяло бы сохранять границы. Наверное, моя загруженность - это попытки выстроить давно разрушенные тобой кирпичики. Ты умудрилась за наше время оказаться в каждой моей клетке, в каждом уголке, в каждой частичке моей жизни. Я тебе это сказал ещё пару лет назад - в день свадьбы, презентовав скопившиеся рисунки моей физиономии в небольшом видео для тебя.
И что в итоге, солнце моё?
Твоя подруга говорила мне, что ты смеялась, когда уходила от них. И, наверное, ты, как всегда, взяла себе кофе из того МакДака. Проследовала с ним мимо парковки, пересекла дорогу на зеленый свет светофора, скользнула в двери метро некогда своей станции. Купила жетон и спустилась вниз. Дождалась поезд и на одной из ускользающих станций написала мне "Скоро буду, ты едешь?"
А я тогда только заканчивал всё. И выходил, даже не торопясь, спокойно пропуская вперёд ту самую некогда единственную работницу отдела кадров, которая когда-то смотрела на меня с осуждением и в тот декабрь думала искать другую работу.
Я сел в машину, даже выждал минут десять, прогревая двигатель. И не торопясь двинулся к тебе навстречу. Это был всего лишь вечер. Обычный загруженный трафик, мне так казалось.