С татем я долго не общался, понял, что взять с них особо нечего, те сами выживали, я добил его и обозники оттащили тело к остальным татям, предварительно раздев. Дальше занялся трофеями. Отобрал себе один боевой топор, забрал и плотничий, тот хороший, с широким лезвием, куда лучше, чем мой небольшой, удобнее с ним по хозяйству работать. Потом, как и хотел забрал самострел, к нему было всего восемь болтов, а вот луки все отдал купцу, зато хорошенько изучил весь запас стрел, да отобрал себе двенадцать стрел, остальные мне не понравились. Саблю изучил, так себе, но убрал в багаж на санках, мало ли пригодится. Не татарская сабля, наша ковка, среднее качество. Мечи и стольное забрал купец, ремни он также купил. В кошелях у разбойников одна медь была, серебра не нашёл, да и кто деньги на дело берёт? Так что я избавлялся от всего неликвида. Купец торопился, они уже закончили, своих павших погрузили на сани и готовились тронуться в дальнейший путь, поэтому после яростного, но недолгого торга тот выкупил все трофеи, их сразу погрузил на сани, и мы расстались. Обоз встречный был. Ещё в плюс было то что я купил у них запас продовольствия, в основном крупы и муки, ещё немного соли взял, полкило, у них и у самих не такой и большой запас имелся.
Так мы расстались, и я потянул потяжелевшие санки дальше, двигаясь по реке, выискивая место где можно встать на днёвку. Уже рассвело, сейчас река заполнится обозами и разными караванами, да верховыми, не хотелось бы чтобы меня видели. Заметив просвет между деревьями, может и дорога была я свернул к берегу, и надев там лыжи, потянул санки за собой в лес. Потом поискав, нашёл бурелом, вычистил там место для стоянки, и разбил её, чтобы передневать. Поставил уже привычно шатёр, лапника натаскал, пока на костре разогревался каша, похлёбку с собой не потаскаешь, котелки без крышек, поэтому готовил завтрак. Однако в этот раз я решил разнообразить меню. Когда лагерь был готов, я достал одну из рыбин и топориком нарубил её кусками, после чего положил у костра, пусть оттаивает, а когда та начала это делать, хорошенько посолил и стал обваливать в муке. Жаль масло закончилось, кувшинчик пуст, я уже его помыл и высушил, вдруг ещё для чего пригодится, поэтому жарил рыбу можно сказать на её собственном жире. Та шкворачала на сковороде, пока я наворачивал гороховую кашу, без маслица та тоже была суховата, но зато, когда рыба была готова и я приступил к ней, то вернул все недостатки жира, когда я поедал вкусную рыбину. Всю съесть не смог, много нажарил, и оставил часть на утро, то есть для меня, когда стемнеет, после чего прибравшись в лагере, убедившись, что верёвка натянута и заряженный самострел смотрит на тропинку, мало ли какой зверь тут появится на запах, пока я сплю, для того самострел и взял, и забравшись в палатку, завернулся в шубу и уснул.
Посмотрев на стены Коломны, я вздохнул. Всё же добрался. Практически не встречаясь с людьми, с той ночи, когда помог караванщикам, я почти неделю шёл к Коломне. Мог и быстрее добраться до неё, не возражаю, вон устроится к обозу, санки на прицеп и дня за два доехали бы, однако, как я уже говорил, не торопился, и полностью упивался дорогой и одиночеством, обожаю это дело, и чем дальше, тем больше. Припасы уже подошли к концу, так что фактически я подошёл к городу находясь на подножном корме, рыбе да диче. Снял вчера глухаря с верхушки дерева, и пожарил на вертеле, набив нутро остатками овощей. Чеснока да лука, последних и осталось то всего две головки что расплылись, оттаивая. Но ничего, вкусно было, мне понравилось. Сухари ещё закончились, это больше всего расстроило. И ещё одно, я отчётливо понял, что именно мне не хватает. Да макарон, лапши в конце концов для супов. На Руси вообще супы не в чести, есть уха, причём ухой называют как рабыне блюда, так и мясные. Уха, это жидкое блюдо, похлёбки, те же щи. Супы варят скотине, тем же свиньям, но раз тут аборигены такие дремучие, то это не значит, что я такой же, и варил себе супы, да и уху тоже. Настоящую, с рыбой.