Неизвестное место. Неизвестное время. Неизвестное… тело?
Открыв глаза, я судорожно вздохнул, и почти сразу меня стал бить озноб, причём так, что я даже не делал попыток пошевелиться или попытаться встать, терпеливо пережидая приступ. Я уже знал, что особо долго тот не длится. Опытный уже. Значит я не умер, пересилил болезнь? Уф-ф, всё же какое облегчение. Надеюсь лицо у меня осталось прежним, а не обезображенное этими страшными шрамами.
Однако, чем больше я чувствовал тело, тем больше мне казалось оно странным. Чёрт, да оно не моё. Зубы не те. У меня ровнее были, да все целые, я ухаживал за ними, а тут две прорехи, тем более одна спереди, и там кажется прорезается новый зуб. И спина просто горела от боли, то-то я на животе лежу. Чёрт, и в кого в этот раз я попал? Собрав силы, я с трудом, сдержав стон, приподнялся и сел на полке, на которой лежал, осматриваясь. Полная темнота, стоявшая вокруг, мне нисколько не мешала. Ну то что я умер и не в своей палатке нахожусь, это видно невооружённым глазом. Похоже на погреб, типичный такой погребок, а колотило меня от холода, и видимо из-за ран на спине, может быть уже воспаление началось. Я не вижу что там, но ощупав бока, нашёл стрельнувшие болью полосы, понял что это тело до моего попадания, скорее всего высекли, и очень жёстко, спина сплошное месиво, странно что позвоночный столб не задели, видимо мастер своего дела работал. А било меня от холода из-за того, что я был в одних штанах на худенькое тельце. Обуви тоже не имелось. Ощупав подошвы, понял, что хозяин этого тела привык бегать босиком, не опасаясь пропороть ноги, в отличии от Тита. А вот сколько лет парнишке, я сразу так сказать и не мог, кажется снова попал в десятилетнего, думаю, что не сильно ошибся, где-то такой возраст. И какая же сволочь не пожалела мальца?
У меня тут ещё интересная мысль возникла, в первый раз я сменил тело находясь на операционном столе, аппендицит мне вырезали, во второй чёрной оспой заболел. Второй случай и снова причина связана с медициной. А этот малец, тело которого я сейчас занял, отчего он умер, что пустой сосуд его тела смог занять я. Те раны на спине? Вполне может быть. Тут долго гадать можно, но всё же есть о чём задуматься, и что проанализировать. Но лучше оставить это на потом, а то я тут сейчас замёрзну на фиг. Спрыгнув на земляной пол, я стал осторожно, чтобы не потревожить раны, делать разминочный, больше согревательный комплекс. Мне надо было согреться, этим я и занялся. Только закончить не успел. Наверху скрипнула дверь, хорошая, плотная ни лучика света вниз не попадало, видимо все щели заделаны, и в открывшийся проём, заставший меня прищурится, свет показался ярким, заглянул здоровяк, лет тридцати пяти с плохо ухоженной бородкой, и кривой с перепою рожей. Духан перегара из его рта даже до меня дошёл. Судя по летнему зипину и одежде, время примерно то же, которое я покинул из прошлого тела, пятнадцатый век, только время года другое.
— Цел, поганец? — ощерился тот. — А я думал насмерть тебя забил. Давай сирота, вылась, и другие в порубе хотят посидеть. Смотри, снова побежишь от барина, насмерть засеку, понял?
Я лишь молча посмотрел на того, выходя наверх. Через поры кожи тут же выступил пот, а спину нестерпимо ожгло солнечным светом, припекая. А тут лето было, самое такое типичное жаркое лето под сорок, когда единственное желание — это оказать в озере с ключами на дне, накручивая брасом круги. Я сходу чуть тепловой удар не получил, пошатнувшись, но мордатый тут же отвесил мне пенделя, отгоняя от входа в порубь, и отправил туда мужичка, что баюкал руку, видимо тоже что-то натворил, ну а я согласно руководству мордатого, что запер дверь и повёл меня, дошёл до кухни имения, а это было явно барское имение, окружённое высоким тыном. Говорю же то же время, пятнадцатый век, все строения привычно бревенчатые. То дальнее строение, к которому мы идём, явно барская усадьба, остальные хозяйственные для прислуги. На кухне невысокая старушка с брезгливо поджатыми губами, ни слова не говоря, залепила мне спину мазью, с знакомым запахом болотной тины, от воспаления та хорошо помогает, и не накладывая повязки, погнала прочь. Хорошо мордатый указал где сеновал находится, там этот паренёк оказывается жил, а то я в другую сторону пошёл, плохо соображая, да и шатало ещё меня. И да, меня так и не покормили, а судя по сосущей пустоте, я был сильно голоден.
На полпути меня остановил удивлённый возглас. Там парнишка моих лет, что гнал гусей по подворью к выходу, посмотрел на меня как на приведение, стоял бледный и неистово крестился, выронив веточку коей гусей подгонял. Я даже криво усмехнулся. Ни на что больше сил не было.