— Вставай, — велел я ему, быстро одеваясь. — Я в отхожее место ходил, пожар видел, похоже горит Коломна, давай подминай всех. Беда к нам идёт.
Тот тут же вскочил и вылетел из светёлки, стукнувшись в потёмках плечом о дверной косяк, и дальше больше на ощупь направился к следующим дверям, барабаня по ним и крича о пожаре. Похоже Даниил, не смотря на малолетство, отлично знал, чем это грозит, и перепугался он по-настоящему. Сразу зазвучали голоса и тревожные вопросы, я тоже вышел в коридор, держа лучину в руках, что освещала меня полностью одетого да при саблях, вот я и пояснил:
— Я во двор выходил, до отхожего места, и видел пожар. Ветер к нам дует, как бы до беды недалеко. Бегом во двор. Нужно крыши сараев и дома водой полить, чтобы углями не прожгло, и быть готовыми. Намочите тряпки и на лица их навяжите, чтобы дымом не дышать.
Кроме Михайловых у нас на дворе и в доме несколько человек осталось, пьяные слишком, тут спали, их тоже удалось растолкать. Те по своим подворьям поразбежались, а мы делом занимались. Кто с вёдрами бегал, кто скарб выносил из дома, а я вывел уже беспокоившихся коней из конюшни, и оседлал обоих, снял мешки с балок, и загрузил ими обоих коней. Да и чересседельные сумки были. В общем, я к побегу был готов. Лошади сильно боялись, дым уже и до нас доходил, но к счастью не дошёл, ближе к обеду удалось остановить огонь за две улицы до нас. Две другие улицы полностью выгорели, больше шестидесяти домов. Даже как-то горько осознавать, что я сам к этому руку приложил. Сейчас мне конечно же уже не нравиться та идея, замести следы и улики поджогом постоялого двора. Знал бы что из этого выйдет, что другое придумал. М-да, ну теперь буду умнее. И всё же, как же я так впросак попал? Ведь догадка о пожаре что мог по городу разойтись, на поверхности лежала. Сколько городов уже так выгорало?
Однако горевал я всё же недолго, людей погибло мало, успели поднять их, так что потери были только в имуществе. Пока ожидали, когда угли остынут для разбора, а я, зевая на ходу, от конюшни подошёл к матери Тита, что разговаривала с кем-то у калитки. Причём этого неизвестного во двор та не пускала, как-то и не пахнет тут гостеприимством. Хотя тот мог торопится, и сам не хотел входить во двор, что тоже вполне могло быть. Сейчас узнаем.
— Что-то случилось? — спросил я, подойдя.
У калитки снаружи стоял дородный мужчина с тронутой сединой бородой, в купеческих одеяниях, одетых явно наспех. Чуть в стороне стояла телега с немногочисленным скарбом, и явно погорельцами.
— Это купец Титов, что мне давал денег в долг. Их подворье выгорело, хочет наше забрать в счёт долга. Жить им негде, — пояснила мама.
— Вот как? — я с интересом посмотрел на купца, что попытался плечом меня отодвинуть и войти на подворье, но от мощного удара ногой в живот опрокинулся на спину, начав причитать, я же подошёл к нему, выйдя на улицу, и спросил. — Грамотка-то о долге есть? Покажи.
Я ещё вчера с матерью поговорил о долге что висел на них, кто взял, как оформили, кто видаки, что подписывались как свидетели. Поэтому купец должен был предъявить эту берестяную грамоту, можно и без видаков, но тот этого не сделал, нахрапом шёл. Я мог бы предположить, что тот уже продал человеку князя долг, и как-то узнав о его гибели, решил воспользоваться ситуацией, но документа на переуступку долга я у того прощелыги не нашёл, другие разные были, но ни чего подобного не имелось. Я предполагаю, что этот прощелыга просто не спешил выкупать долг чтобы я не посчитал что князь тут свой интерес имеет. Тонко работал, признаю. А так думаю грамотка с долгом сгорела вместе с домом, купец это знает, и действует из-за этого столь нагло. С другой стороны, тот был в своём праве, если бы привёл обоих видаков, что ставили подписи на документах, слова обоих равняются той сгоревшей грамотке. Видимо поленился, от этого и получил.