— Не ори! — жёстко приказал я. — Если грамотки о долге нет, то видаков приводи, тогда поговорим, а сейчас пшёл вон.
Не глядя как тот поднимается с пыли, я резким движением ушёл в сторону от удара, а со спины подбежавший от телеги молодчик пытался меня огреть. И нанёс два мощных удара по корпусу, и классический удар в подбородок, отправив его в нокаут, после чего выхватив саблю, сделал зверское лицо, а то ещё двое спешили на помощь, и спросил:
— И кто тут хочет сабельки вострой отведать? Пошли вон, псы смердящие.
Кстати, тут особо так не говорили, но это фразу я взял из фильма про попаданцев в прошлое к Ивану Грозному, применив впервые, и почему-то местным она не понравилась. В общем, забрав постанывающего купца и того молодчика, что уже приходил в себя, те укатили. Я же повернулся к матери Тита, что стояла ни живая, ни мертвая у калитки, с бледным до синевы лицом, и сказал:
— Ну вот и всё, пока видаков не приведут, можно спокойно заняться делом.
— Что ж теперь будет? — спросила та, оседая у калитки.
— А что будет? — подскочив, я подхватил её под локоть и запрев калитку, повёл к дому. — Да ничего не будет, приведёт видаков, получит деньги, я уже приготовил нужную сумму, и уйдёт с ними. Кстати, ты надумала дом продавать и со мной в Москву уезжать?
— Знаешь сынок, но мы всё же останемся тут, — вздохнула та. — Тут все знакомы, зимой нам помогали. Соседи как родня. Да, думаю мы тут останемся.
— Хорошо, я не буду убеждать вас сменить это решение. Помогу обустроится, всё что нужно купить. Может быть лавку на торгу, чтобы было чем кормится.
— Подожди, а ты? — та развернулась ко мне.
— А что я? У меня дела в Москве, в Коломне я жить не буду. Так что думаю через несколько дней расстанемся. Но вы не волнуйтесь, деньги на содержание я буду вам высылать, да и сам навещать тоже буду. Тем более до Москвы не так и далеко, дня три караваном, купите место, приедете, навестите меня, тоже не трудно. Только зимой езжайте, летом я обычно планирую бывать в других местах и дома меня будет не застать. Это лето тоже.
— Вот значит как, — посмотрев прямо в глаза, проговорила та. — Не хочешь с семьёй остаться?
— Я вам предлагал своё решение этой проблемы, сами отказались, я не принуждал. Решение вы должны были принять сами, — тут я заметил Настю, что выбегал из конюшни и подозвал её. — Держи пару монет, беги на торг, вроде тот должен работать, купи листы бумаги, если нет, берестяной коры для написания грамотки, чернил возьми. Ну и сладкого себе что.
— Ага, — довольно кивнула та, и убежала. Калитку та оставила открытой и сразу зашли соседи что открыли ворота. Это они за столами пришли, увозить будут.
— Идём в дом.
Я сопроводил мать Тита в дом и указал на отобранные куны для оплаты долга. Отец Тита брал четыре куны серебром, одну за это время Ольга Петровна выплатить смогла, осталось три. Вот на столике и лежало три куны. Ольга Петровна тут же убрала их в один из сундуков, чтобы на виду не лежали. Вся остальная добыча лежала у меня в комнате в сундуке. Вот что мне не нравится на Руси, так это то что тут по сути нет кроватей как таковых. Есть полати, скамейки или сундуки с плоскими крышками. Кстати, мы с Даниилом прошлую ночь как раз на этом сундуке и спали, еле уместились. А так ставят две скамейки, тюфяк сверху, подушку, и спят, укрываясь одеялом. Ещё что-то вроде нар, на постоялых дворах имелось. Мои ветераны, что спали в избе для слуг моего дома в Москве, спали на полатях, как и другие слуги, там хотя бы всё оборудовано было. У себя дома в спальне я себе нормальную кровать закажу, двуспальную. Интересно, а где князь Вознесенский спит с женой? Тоже на сундуках? Не удивлюсь. А что, поставили четыре вместе, вот тебе и готова двуспальная кровать. Вполне в духе времени.
Сам я, когда проследил за выносом столов и лавок со двора, также некоторые забирали посуду и горшки с кухни, там Ольга Петровна командовала и отслеживала всё, то встретив вернувшуюся с покупками Настю, забрал у неё всё что она смогла найти. А тут как раз и купец подкатил, телега с его домочадцами была, и три дружинника местных. У одного лицо знакомое, вчера на поминках был, да и заметно что опухло, тот сводного брата потерял, пил в горькую, а сегодня видимо его дежурство, или поменялось у них что с этим пожаром. Вошли те в ворота на двор как хозяева, и телега въехала, а тут уже и я ждал. Купец сразу предъявил обоих видаков, и я легко признал долг. Ольга Петровна, уже стоявшая наготове, при всех вынесла серебряные куны, и вручила их купцу, который явно выглядел обескураженным. Я тут же составил договор возвращения долг и видаки подтвердили. Можно и так, на словах, вон сколько свидетелей, но я хотел подстраховаться. Однако больше поразил. Тит писать не умел, а я своими способностями изумил не только соседей, но и Михайловых. Смотрели на меня такими большими глазами.