Почему это происходило – он ещё не разобрался. Не на все свои вопросы просил ответа у бабушки с дедушкой, многое ему хотелось понять самому. Одно он знал точно, что молния вовсе не хотела уничтожить дерево или сделать ему больно. Просто у всего живого в природе есть свои законы, по которым они живут.
Дедушка говорил, что во многих случаях – это у них такая игра: между ветром и деревьями, рекой и землёй, огнём и дровами. Танец и песня.
Ваня любил любоваться красотой вонзающейся в землю молнии. Она была всегда разного узора, то похожа на опрокинутую сухую берёзу, то на прожилки, что виднеются посреди любого листика. Но чаще всего он видел молнию, как тропинку, тропинку с Неба на Землю, будто бы что-то с неба, мгновенно ударяясь об землю, преодолевает её, какие-то неведомые мощные силы проносятся по этой образовавшейся дорожке с Неба на Землю и растворяются в ней. Что-то расходится по поверхности, ведь не даром очень опасно оказаться рядом с тем местом, куда ударила молния – можно сгореть. А что-то уходит в глубь земли.
Откуда приходит это и куда уходит дальше, что было в этом огне, почему он такой сильный – мальчик не мог ещё себе ответить. Удивило его то, что однажды дедушка, когда они вместе попали в грозу и стояли рядом, любовались красотой сверкающих молний, сказал, что так наша Матушка-Земля думает. Ведь она тоже живая. Когда думают люди, тогда такие очень маленькие, невидимые для глаз молнии сверкают у нас в голове. А Земля, она ведь очень большая, и мы находимся всё же внутри неё. Не в самой земле, а между Небом и Землёй, но наше Небо – это тоже часть Земли, и потому мы можем видеть, как Она думает. А ещё мы можем познать, как Она чувствует, дышит, радуется и тоскует. Любит…
Вот, что говорил дедушка – и Ваня ему верил.
И сейчас смотрел на молнию без страха, а только с радостью и восторгом. Грома он совершенно не боялся, потому что гром, хоть и тоже был силён, но почему-то не вызывал такого интереса, как молния, тем более он всегда опаздывал. Какой-то был копуша.
Молния сверкнёт, а он всё никак за ней не поспеет, громыхнёт или ухнет много позже.
Капли дождя стали крупнее, но по листьям стучали всё тише и тише. Дождик был не долгий, и как всегда, при грозе: начинается тихо, потом обрушивается водопадом, затем вновь затихает.
Ваня стоял и смотрел в образовавшиеся лужи – было очень интересно, что в них отражается?
Сначала были видны лишь серые тучи, потом медленно они поплыли куда-то за горизонт. Появились окошечки голубого неба, они становились всё шире, ярче.
Кап, кап, кап – падали капельки, но это был уже не дождь, а то, что задержалось на листьях, и теперь тоже стекало вниз. Каждая капля волновала лужу, потому что, когда она падала, вокруг неё образовывались волны и кругами расходились к краям.
И вдруг, когда волны разошлись, и поверхность лужи успокоилась, на синем бездонном небе он увидел яркие краски. Пастушок поднял голову к небу и увидел Радугу!
Радуга протянулась разноцветной дугой по всему небу, от одного края земли до другого. Радуга – от слова радость. Он помнил, так говорила ему мама. А радость – это особая мудрость. Радость – это счастье. Цвета были яркими, сочными, но в тоже время так незаметно переходили друг в друга.
Красный был, как большая полянка спелой земляники – душистой и вкусной.
Оранжевый – как спелая тыква.
Жёлтый – как поле цветущих одуванчиков.
Зелёный – как стручки молодого горошка, вкусного и сладкого.
Голубой – как ручеёк, текущий по небесам.
Синий – как лукошко черники или голубики, только что принесённые из леса и пахнущие свежестью и хвоей.
Фиолетовый – как кустики васильков, виднеющихся среди спелых колосьев на поле.
Небо, на котором сияла радуга, было глубокого и прозрачного цвета синевы. А под радугой, насколько хватало взгляда – луга и поля, холмы и леса.
Солнышко согрело ему спину, пастушок вспомнил, что ему давно пора домой, улыбнулся, достал из-за пазухи гнездо. Он положил его к самой груди, под рубашку, где было тепло и сухо, хорошо птенчикам. Сначала он убедился, что птенчики целы и невредимы, потом, положив их снова под рубашку, в то место, где был подпоясан пояском – полез на дерево.
Толстые ветви, тоньше; всё выше и выше. Мокрый ствол скользил, стекали капли дождя, потревоженные на листьях. Ваня выбрал самую прочную ветку, разместил в переплетении ветвей гнездо и посмотрел вокруг.
Дерево было высоким, сочная, свежая, омытая дождиком листва приятно пахла. Свежий, умытый мир, его мир искрился отражёнными солнечными лучами. Блистали травы и деревья, дороги и дома в деревне. Небо дышало чистотой.
Его мир был так прекрасен! А он был между Землёй и Небом, дышал глубоко, свободно. Так хотелось расправить руки как крылья и полететь над всей этой красотой. Увидеть, какая большая Земля, и какой маленький его дом, дом, где живут его бабушка и сестрёнка, где его ждут и любят. Дом, который надо хранить и заботиться о нём.
Пора домой!
Как только он начал спускаться вниз, к гнезду, из гущи веток подлетели две птицы. Родители птенчиков пережидали грозу вместе с мальчиком под защитой дерева. Они радостно запищали над своими птенчиками. Как хорошо!
Пастушок спрыгнул на землю, помахал рукой дереву, птицам с птенчиками, и зашлёпал своими босыми ножками по лужам, весело сбегая с одного пригорка и забегая на другой.
Две ласточки облетели вокруг него несколько кругов благодаря за спасение своих малышей.
Ваня выбежал на дорожку и поспешил прямо к дому, где его давно заждалась бабушка и пришедшая из леса озорница-сестрёнка.
Умывшись во дворе прямо из бочки, вода в которой за день нагрелась как «парное молоко», он тихо вошёл в дом, прислушиваясь к звукам. Никого не было. Голоса бабушки и сестрёнки слышались в огородике за домом. Он не пошёл туда, а направился прямо к столу, на котором для него была приготовлена еда, накрытая сверху полотенцами с вышивкой.
Тёплый, не так давно испечённый хлеб, круглый, с хрустящей корочкой, горшочек с кашей, репка, кувшинчик с молоком, пучок сладкого зелёного лука-порея и лукошко с ягодами.
Из печки шёл вкусный запах грибов. Там, наверное, готовилась каша с грибами, но если бабушка не поставила её на стол, значит, она ещё не
готова. Без разрешения бабушки он ничего не брал.
Кушал Ваня долго, с наслаждением. Сначала попил молока. Отломил хлеба, и пока никого не было рядом – обгрыз корочки. Запил молоком. Это было так вкусно! Потом, не спеша, скушал кашу, тщательно собирая со стенок горшочка все остатки, закусывая сочным, зелёным, сладким луком. Самая вкусная часть лука была та, которой он сидел в земле, белая. Потом съел репку. Ещё попил молока и принялся за лукошко с ягодами. Сначала сладкая и душистая земляника. Каждую ягодку он подносил к носу, ему нравилось дышать ароматом этих ягод. Уж, какая душистая! Потом стал класть в рот всё подряд: и чернику и голубику, куманику, ежевику.